Монастырь (СИ)

Я подпишу бумаги и... – от темноты глаз юноша запнулся на полуслове.

– О, боже, – Легрэ тихо рассмеялся, – это создание совершенно неисправимо. И угораздило же влюбиться в такое! – Кристиан ухватил юношу за руку и потянул к себе ближе. – Придется домогаться тебя всю жизнь, видимо, но я не против такой перспективы, – пошутил он.

– Я серьезно, а вы смеетесь, – нахмурился юноша, оказываясь в руках Легрэ, как в большом солнце. – Я люблю, но я не хочу вам зла. – губы мазнули по щеке Кристиана, пробехали по шее, чувствуя близость короля, его растущее желание. Пальцы непроизвольно сжали член Легрэ, не отпуская.

– Только сегодня – как звучит хорошо, – усмехнулся Фернандо, продолжая легко гладить мальчика, скользя пальцами по его спине, бедрам, оглаживая зовущую ложбилку между ягодицами. – И что ты хочешь нам предложить только сегодня?

Вглядываясь в глаза мальчика, Кристиан чуть сощурился и его улыбка медленно растаяла.

– Ах, – Луиса обожгли вызываемые королем ощущения. – Что? Я не знаю... Кристиан... – голубые глаза чуть потемнели, улавливая изменения в мужчине. – мне сейчас уйти?

– А ты хочешь? – спросил он недоверчиво, а рука только сильнее прижала юношу к сильному телу. – Объясни-ка мне, что происходит, Луис? – серьезно потребовал Легрэ, коротко кивнув Фернандо, словно безмолвно попросив его продолжать, не останавливаться, чтобы не случилось.

Сказать о своих желаниях? Разве возможно? О желаниях лучше молчать, скрывать... Желания приводят к тому, что кто-то страдает, кто-то испытывает много-много боли.

– Я боюсь выходить... Увидеть, что там, снаружи, – юноша задрожал от настойчивых ласк короля. – Твоя нога вот... Если бы все было хуже?.. И люди... Я не знаю, что происходило этой ночью. Но ведь я виноват в этом. Я... – глаза закрылись сами собой, расслабленность начала растекаться по телу.

– Не ты... Ксанте, – Фернандо целовал мальчика вдоль позвоночника, игриво ласкал бедра, мошонку, дразнил мягкой лаской колечко мышц. – А ты спас Кристиана от пыток, а меня от безумия.

Луис выгнулся навстречу королю, каждый раз вздрагивая от того, что происходит с телом, откликающимся на такую желанную ласку, начал покрывать грудь Легрэ поцелуями, вбирая губами соски попеременно и ощущая, как палец входит внутрь, раздразнивая, заставляя низ живота теплеть.

Легрэ запустил руку в волосы мальчика, лаская, направляя и поощряя.

– Снаружи всего лишь мир, Луис, – сказал он, наблюдая за юношей из-под полуприкрытых век. – Я как-то говорил тебе, что когда все кончится, ты сам будешь выбирать свой путь. Я не могу говорить за Фернандо, мой мальчик, возможно, он не отпустит тебя от себя, но и я не смогу. Поэтому, если ты по-прежнему будешь настаивать на своем, мне останется только уехать...