Монастырь (СИ)

Одного он понять не мог: как можно рассеять его новыми вассалами, которые только и хотят, что к власти подобраться? Хотя говорили, что король жесток и ни кому не дает поблажек.

Герцог поднял взгляд на маску.

– Я должен извиниться. Наверное, это нехорошо такое спрашивать, но все равно спасибо за ответ, – юноша теперь смотрел за новым танцем, а по спине бежали мурашки... Скорее бы уйти подальше с глаз и не чувствовать себя неловко.

– Ну что вы, – Фернандо чуть пожал плечами, – я же сам разрешил спрашивать. Если вопрос не покажется нескромным – вы с какой целью прибыли?

Луис пожал плечами.

– Отец считает, что я должен служить... Я так не думаю, – взгляд скользил по парам, пытаясь уловить, как они меняются. – Я предпочел бы учиться дальше, но герцогство было сильно разорено после войны и чумы... И он решил попытать счастья... – герцог замолчал. – По правде, я считаю, это сделка с королем, чтобы его освободили от налогов теперь... Говорят, что у нас не торгуют людьми, – юноша опять повернулся к мужчине, – но это не так... – и тут герцог опять прикусил язык. Вино действовало на него слишком сильно, освобождая язык.

– Получается, вы сами не хотите... хм... служить именно так? – Фернандо с интересом слушал мальчика, пытаясь составить его портрет – так намного быстрее понять, куда нужно надавить.

– Я думаю, что если судьба сложится, то отправлюсь в Александрию, – откровенность герцога, подобная хождению по лезвию, сейчас была доверчивым котенком, который зря вообще произносит речи. – Мне нравятся языки, только франкский никак не дается.

– Думаешь, тебе вообще места при дворе не найдется? Или сам совсем не хочешь? – король умилялся наивности ребенка, которого взяли и выставили из его мирка неподготовленным.

– Место находится везде, если оно уже существует, – юноша не понял, что хочет сейчас сказать вельможа своим заявлением. Если ему удобно жить в замке короля, то это вовсе не так для кого-то другого.

– Ты философ, жаль, они обычно не приспособлены к жизни, – ответил Фернандо, думая, что такого любопытного экземпляра у него еще не было. Стало интересно немного изогнуть разум мальчика, совсем чуть-чуть, так чтобы тот этого не понял, но ключевые позиции сменились бы. Оставалось их только найти.

– Может быть, – не стал возражать герцог. Он привык не говорить до конца, что думает. Рядом с отцом всегда приходилось быть и откровенным, и одновременно что-то умалчивать. Особенно, если дело касалось судов в городе.

– Что завтра скажешь королю? – бросил небрежно Фернандо, мысленно измеряя расстояние между стульями, и чуть подвинул свой ближе к Луису.

– Завтра? А разве завтра я должен с ним говорить? – удивился Луис и совсем забросил смотреть на танцующие пары, поворачиваясь к собеседнику.