Морской Волк #07-09 - Врата Победы

И их атаки, как правило, оказывались наиболее эффективными – по самолетам, выходящим из боя часто с повреждениями, потерявшими строй. Что еще страшнее, тут появились «мессера» 27-й эскадры, опоздавшие к началу, но совершенно свежие и с полным боекомплектом. И это было самое кровавое, как всегда на войне – преследование и избиение отступающих в беспорядке! Из девяноста «авенджеров» эскортных эскадрилий вернулись на авианосцы лишь семнадцать. Из шестидесяти «уайлдкетов» – тринадцать. На «Интрепид» пришли назад шесть «хеллкетов», семнадцать «хеллдайверов» и девять «авенджеров».

Всего в итоге было потеряно сто шестьдесят самолетов – и некоторые из вернувшихся пришлось сбросить за борт, как не подлежащие восстановлению, другие нуждались в ремонте, и в экипажах были убитые и раненые. Немцы потеряли свой единственный авианосец – но палубная авиация соединения TF-52 утратила больше половины своего потенциала.

И это был еще не конец битвы.

Линкор «Фридрих Великий».

21 ноября 1943 года, после боя

За борт свешивалась доска.

Из «аварийного леса», предназначенного для срочной заделки пробоин. Кок опорожнил вниз котел с камбуза, и вскоре в волнах мелькнул плавник акулы.

– Швайне! – сказал Тиле. – Ну что, сам прыгнешь, или тебе помочь?

Желтомордый японец, стоящий рядом, обнажил свою железку и вдруг коротко, без замаха, держа за рукоять обеими руками, ударил ближнего из американцев. «Полет ласточки» – когда человека разрубают наискось, от плеча к бедру. Тут же подбежали матросы, выбросили останки за борт, акулам. Палубу мыть не стали – значит, кровь здесь прольется сейчас снова.

– Свинья, не слышу ответа!

Хартману казалось, что это кошмарный сон. Что не на него сейчас смотрят и грозный адмирал-берсерк со своей свитой, и его, Хартмана, товарищи по эскадрилье, и свободные от вахты из команды, и эти желтомазые, и даже шестеро пленных янки, только что выловленные из воды. А он, Эрих Хартман, никакой не швайн, а Белокурый рыцарь, легенда и мечта рейха! Ведь нельзя же убивать его, человека, арийца, европейца, только за то, что ему, как и всем, дорога жизнь?

– Ты… – «берсерк» выплюнул слово из лексикона гамбургских матросов, – что, не знаешь, в чем смысл жизни палубного истребителя? Так я отвечу – сдохнуть, дважды, трижды, если потребуется – но не пропустить врага к своей палубе! Война, знаешь ли, тут иногда убивают! И если ты испугался сдохнуть в бою с честью – то сдохнешь с позором сейчас!"

"За что?! Я же не в кустах просидел весь бой, а на высоте, смотрел, как лучше ударить.