Может быть, он?

Миро̀ скромно потёр пальцем бровь, откинул со лба волосы. И где-то там в глубине его глаз я увидела мальчишку, что когда-то с упоением наблюдал за взлетающей с травинки букашкой, да и сейчас не утратил эту детскую чистоту, не так уж сильно отличную от самурайских идеалов, проповедующих жизнь простую и правильную. Верность. Доблесть. Честь.

Мой самурай! Мой любимый самурай, скользнула я по нему взглядом и шагнула в мастерскую.

В просторном помещении на полках и полу тоже стояли металлические скульптуры: совсем маленькие, собранные из крошечных гаек и побольше. Насекомые, животные, растения.

— Ты всё это сделал сам? — переходила я от полки к полке, прикасаясь где-то к отполированных до блеска, а где-то, наоборот, словно намеренно состаренным заржавевшим деталям.

— У меня было полно свободного времени, — усмехнулся он. — Ты не одна ходила на курсы. Я тоже ходил на мастер-класс к одному известному художнику по металлу. Самостоятельно до многих вещей я бы и не догадался. А так меня всё же научили тонкостям работы с металлоломом.

— Талант либо есть, либо нет, как и вкус, — развела я руками, совершенно не настроенная шутить.

Что-то после чёртовой ДНК-вечеринки мне вообще было не до смеха. Я так ждала это исследование, так хотела на него пойти, оно нравилось мне в начале, а потом… нет, я не разочаровалась, но избавилась от иллюзии — знания о том, что происходит в моём организме, когда я думаю, смотрю, прикасаюсь к мужчине, что мне небезразличен, вгоняли меня в тоску.

Я не пойду на это исследование. Не хочу, чтобы наши чувства препарировали. Пусть в них останется магия, как в этих железных лягушках, что казались живыми.

— Мама предложила переехать к ней, — сказал Миро̀. — Но я отказался. Буду искать что-то, куда можно переехать со всем этим скарбом.

— Да там было бы и удобнее, ближе. А как же эта комната над автосервисом?

— Автосервис я продал Гамлету, — тяжело вздохнул он. — И думаю, будет честно, если у него будет возможность использовать все помещения по своему усмотрению. В том числе и мою комнату, и мастерскую.

— Продал? — опешила я.

— Да, Ева поставила условие вернуть ей до конца недели деньги, или она отсудит единственную собственность, что у меня была.

— Ева! Ну, конечно! — я упёрла руки в бока. — Можно я поеду с тобой? На разговор с ней?

— Зачем? — в этот раз удивился Миро̀.

— Потому что у твоей чёртовой Евы рыльце в пушку до самой задницы. Я когда-то работала у неё, Мир. И у меня есть хренова туча бумаг, доказывающих, что она ведёт свой бизнес нечестно. Что она заработала на «утопленниках» и «распилах» — машинах, что везли из зоны наводнения в Японии и как металлолом, обходя таможенное законодательство. И ещё много всего, что точно не понравится налоговым органам, если это обнародовать.