Может быть, он?

Или продать компанию и передать все средства в благотворительный фонд. Он может даже оставить её внукам, создав трастовый фонд. Как, собственно, и твоя мать. И плевать, что ты единственный наследник. Ты ничего на самом деле не получишь. А я предлагаю реальные вещи: дом, долю в компании, стабильный доход. И брачный договор всего на год. Затем ты можешь его расторгнуть и уйти. А дом оставить себе.

— Как же мягко ты всегда стелешь, Ева.

— Да неужели жёстко спать? — усмехнулась она.

— Жёстко, моя дорогая. И знаешь, ты обычно так упираешь на свою честность, но она почему-то всегда с двойным дном.

— В чём же я соврала? — развела она руками.

— Ты не соврала. Ты недоговорила. Зачем это тебе.

— Господи, я что на колени перед тобой должна встать? Люблю я тебя, чёрт побери, Мир. И борюсь за тебя, как могу. Да, мне не тягаться с другими ни красотой, ни молодостью. Поэтому я предлагаю то, что есть у меня. Не так уж и мало предлагаю.

— Я чуть не расплакался, — покачал головой Мир.

— Не смей меня оскорблять, — встала она. — Я тебе душу, между прочим, выворачиваю. А ты…

— А я тебе чуть не поверил. Я бы и поверил, если бы не знал, — встал следом Мирослав.

— Что? — резко развернулась к нему Ева.

— Что ты всего лишь хочешь вернуть ребёнка.

— Одно другому разве мешает? — посмотрела она на пацана, что увлечённо поливал дорожку за клумбой и сбивал головки цветам.

— Когда-то ты была такой нерадивой матерью, что отказалась от ребёнка в пользу бизнеса. Ты хотела править, а не стирать грязные пелёнки. И твой муж отдал его тебе — свой бизнес, но оформил единоличную опеку над ребёнком.

— И я превратила его никчёмный автосалон в процветающую империю, — задрала она тяжёлый подбородок.

— Редкие визиты не каждый месяц, пока малыш был маленьким. А когда он вырос в славного мальчугана, ты вдруг решила вернуть его себе?"

"— Да, я ошиблась. И может, я была ему не лучшей матерью, но я одумалась, и я стараюсь.

— Муж поставил тебе условие — выйти замуж. И найти нормального мужика, чтобы ребёнок не видел в своём доме никакой грязи. И ты нашла. Выход.

Она открыла рот, чтобы возразить. Потом закрыла: до неё наконец дошло.

— Только не говори, что ты…

— Именно так, Ева, — кивнул Мир.

Но ещё до того, как она закрутила головой по сторонам в поисках бывшего мужа, они услышали:

— Папа! — мальчишка кинулся к мужчине.

В возрасте. Серьёзный. В строгом костюме. Он всегда вызывал у Мирослава лёгкую оторопь, что он испытывал, наверное, только при своём отце. Внутренняя сила и власть — их не скроешь. Но редким людям они даны.

— Нет, дорогая, — покачал головой мужчина. Потрепал мальчишку по голове и тот снова убежал к фонтану. — Твой план провалился. Сын останется со мной. Мирослав не подходит, — усмехнулся он.