Может быть, он?
— Наклоняйся! — командует он. И хорошо, что не видит выражение моего лица. — Ищи раму. Это такое жёсткое ребро, в него нужно упереть домкрат и поднять машину.Весь цирк Дю Солей нервно курит в сторонке, когда на шпильках в узкой юбке я раскорячиваюсь, чтобы понять, куда сунуть чёртов домкрат. Но, кажется, у меня получается.— Дальше что? — кричу, чтобы меня было слышно в телефон.— Крути ручку!Ручку? Зависаю я, глядя на устройство, похожее на лягушку. Не знаю, почему этот ромб с пружинками напомнил мне согнутые лягушачьи лапки. Только никакой ручки к лапкам не прилагается.— Вадим, ты издеваешься что ли? Какую ручку? — не в силах больше балансировать, обливаясь потом, я сажусь на бордюр.И тут слышу смешок. Хрипловатый. Вызывающий.
"
"— А мы разве принимаем авансовые отчёты в иностранной валюте, да ещё на такие суммы?
— Не принимаем. Но этот оплатим, — вздохнула она.
— Кто-то был в командировке в Праге? Ресторан, гостиница, — листала я приколотые бумажки: обед был явно на двоих.
— Верещагин, — кивнула она.
— Это была деловая поездка? — смотрела я на подписанный чек и эта подпись…
Эта подпись была мне знакома, но чек подписал не Верещагин.
— Кристина, — покачала головой Боженька, забирая авансовый отчёт, — ну не всё ли равно. Он владелец компании. Он может встречаться с кем угодно, где угодно и когда угодно — мы всё равно оплачиваем эти чеки.
— Но эти подписал, а, значит, уже оплатил не он, а… — начала было я, слегка пребывая в шоке от двух вещей: во-первых, от мелочности владельца компании, что подал на оплату чеки, уже отплаченные другим человеком, а во-вторых, потому что знала, кто их оплатил.
Но вовремя захлопнула варежку, да и Боженька перебила:
— Я не за этим тебя позвала.
— А зачем?
— Предупредить.
— Да-а-а? — деланно удивилась я. — И о чём же?
Знала бы она, насколько мне всё равно, не тратила бы время.
Но раз решила — пусть предупреждает.
— Боюсь, мне придётся уйти. И тебя, наверное, поставят главным бухгалтером, — задрав подбородок, смотрела она на меня свысока.
Мне плевать, было у них что-то или нет с Пряником, но смотрела она как отвергнутая женщина на более успешную соперницу.
— Как говорят индийские психоаналитики: хотите станцевать об этом? — усмехнулась я.
— Конечно, не потому, что больше некого. А потому, что ты…
— Что? Сплю с Жулебовым? — засмеялась я. — Ну да, это же всё объясняет.
— Ну, порой все средства хороши, — смерила она меня взглядом.
И я засмеялась ещё громче.
— Правда? Вы наверно считаете, что и космонавтом можно стать, случайно ткнув не туда на Госуслугах. А, может, я всё же хорошо училась? Много работала? Неплохо соображаю? — покачала я головой. — Может, я заслужила? Упорством, трудом, профессиональными навыками?
— Ну, отчасти ты, конечно, заслужила, — скривилась она.
— Отчасти? Сейчас скажу крамольную вещь, но, может, я просто лучше вас? — словно испугавшись собственных слов, я округлила глаза и прикрыла рот рукой.
Она презрительно хмыкнула. Но я перестала улыбаться:
— Жаль, что вам не хватило ни смелости признаться, ни мужества признать. Это я нашла ту ошибку в балансе, Лариса Михайловна, которую вы допустили. Из-за которой были неправильно уплачены налоги, из-за которой у компании могут быть серьёзные неприятности. И Жулебов тут совсем ни при чём. Вас увольняют из-за профессиональной некомпетентности. А с кем спит генеральный директор это его личное дело, — я встала. — Как бы вам ни хотелось выдать желаемое за действительное.
— Кристина! — крикнула она мне вслед.















