Может быть, он?

Приставленная секретарь тоже регулярно отчитывалась, что проверяющие не только сидели с бумажками — совали свой нос везде. Разговаривали с рядовыми сотрудниками. Обедали в общей столовой. Задавали слишком много вопросов «не по делу». Даже пытались заглянуть через окна в теплицы, куда их не пустили.

А пока Мир дожёвывал завтрак, позвонила главный маркетолог и, задыхаясь, словно у неё сейчас случится сердечный приступ, пыталась рассказать, что у них украли «новинку» и уже запустили анонс и презентацию за две недели до того, как «Экос» собирался о ней заявить.

— Кто запустил?

— «Органико», — выдохнула маркетолог.

И почему он не удивился?

— Это промышленный шпионаж, Мирослав Сергеевич, — распалялась она. — Так уже было. Вы знаете, почему провалились продажи «плавающего мыла»? — назвала она известную косметическую компанию.

— Может, такое мыло никому не нужно? — флегматично жуя яичницу, осторожно предположил Мирослав.

— Конечно, нужно! — с жаром возразил маркетолог. — Но за неделю до выхода его стали продавать конкуренты. И «нетонущий кусок мыла» стал их новинкой, прорывом и позицией на рынке. Их, а не той компании, что его изобрела.

Мир пытался вспомнить что он знал о нетонущем мыле, понял, что первый раз о нём слышит, а потом только спросил:

— А что украли у нас?

— Чернила каракатицы. Всю нашу «чёрную» коллекцию, что мы собирались представить на выставке в сентябре, — едва не зарыдала она. — Плакала наша золотая медаль. Это была наша разработка! Наша новинка! С чем теперь мы поедем?

— Неужели это так важно? Выставка? Медаль? — отодвинул недоеденный завтрак Мир: аппетит она ему всё же испортила.

— Конечно! Вы что не понимаете? Это наше лицо. Наш уровень. Наша флагманская позиция. Возможность подтвердить свой чемпионский пояс, если хотите. Без этой новой линии мы потеряем позиции, очки, рейтинг.

Мирослав относился к этому проще и считал нормальным: иногда уступать лидерские позиции, чтобы корона на мозг не давила, но спорить с несчастной, расстроенной женщиной не стал.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал он. — Ещё же есть время?

Мирослав посмотрел на ворох перестиранной рабочей одежды и достал из шкафа костюм.

— Опять? — покачала головой мама, глядя, как он очередной раз в выходной день собирается на работу.

Когда «подруги» уснули, она выпила две чашки кофе и оказалась не такой пьяной, как при них прикидывалась. Точнее, трезвой, просто уставшей после бессонной ночи, но сон уже перебила.

— У нас украли чернила каракатицы. И плавающее мыло уже никогда не будет прежним, — ответил он.

Ирина Владимировна покачала головой, когда Мир улыбнулся.

— Езжай ты лучше с девушкой поговори, — она горько вздохнула.

— Мам, я просил, — отвернулся Мир от зеркала.