Может быть, он?

— Сядь, сука!

Здесь Мир отключил связь: консьерж вышел. И надо было действовать.

— Простите, ради бога, я приехал к Кириллу, а он не открывает. И запах газа. Там просто нечем дышать! — практически заорал он, шокируя бедного дядьку в ливрее. — Надо срочно открыть дверь. Он звонил мне полчаса назад, сказал, что ждёт, — нагнетал Мир, пока дядька, схватив запасные ключи, бежал впереди. — Он ехал с ребёнком. Если в квартире утечка газа…

Только бы этот урод не запер дверь изнутри на собачку, заклинал Мирослав.

Перепуганный дядька и не позвонил, и не принюхался, сразу сунул в замочную скважину дубликат… И его чуть не сбила с ног Кристина Валерьевна.

— А-а-а, сука! — ещё успел услышать Мир и увидеть согнувшегося пополам хозяина квартиры.

А дальше он толкнул её в лифт и нажал кнопку «первый этаж».

— Кажется, курсы самообороны — было моё самое ценное приобретение из всех курсов, на которые я ходила, — покатывалась она со смеху, когда на газоне в соседнем дворе они ждали такси.

Мир не разделял её веселье, хоть и цитировал в тон: «Но вы же тоже были на собеседовании!», знал — это нервное, чистый адреналин. Сейчас пройдёт.

И не ошибся: она ткнулась в его плечо и заплакала.

— Господи, я такая дура! Зачем я согласилась? Почему тебя не послушала? Но он был с ребёнком. И казался таким милым, таким безобидным.

— На это и было рассчитано, — Мирослав прижимал её к себе и баюкал как маленькую. — Иначе бы ты ни за что не поднялась с ним в квартиру.

Она снова заплакала.

— Всё хорошо. Ты справилась. Ты молодец. Всё позади. Я с тобой, — повторял Мир вслух.

И про себя: «Он поплатится, тварь! И мало ему не покажется. Ответит за каждую твою слезинку».

— Сука! Урод! Гнида поганая. Использовать для своих похождений ребёнка, это каким мудаком надо быть! — размазывала она по лицу слёзы. — Боже, как я испугалась, когда он стал расстёгивать брюки. Он же просто мог меня изнасиловать и всё, — прижималась она к Миру.

— Не мог. Ты бы просто так не сдалась. Опять же курсы самообороны, — улыбнулся он.

— Спасибо! — подняла она глаза.

Губы её тряслись. Тушь текла. Но даже сейчас она была самой красивой женщиной в мире. Женщиной, что он хотел бы назвать своей. Или хотя бы поцеловать. Но снова не посмел. Сейчас особенно — она была так ранима, он не мог воспользоваться."

"— Моей заслуги тут никакой. А вот удар, которым ты отправила его в нокаут, должен войти в десятку лучших ударов по версии ММА.

— Но, но! В пятёрку! — вытерла она нос.

В кармане Мирослава требовательно зазвонил телефон.

— Она? — горько усмехнулась Кристина, узнав мелодию.

— Она, — выдохнул Мир, нажал «принять входящий вызов». — Я не приеду сегодня, Ева, — ответил он. — Я не приеду больше никогда.

И повесил трубку.