Может быть, он?

Если мужик не умеет целоваться, каким бы замечательным он ни был — ничего не получится. Его уже не научишь, не переделаешь, не перекуёшь: секс будет таким же, вялым и беспомощным, грубым и безвкусным, ленивым или техничным. Поэтому невольно оттягивала этот момент. А зря. Этот хулиган целовал многообещающе, приглашая за горизонты, которые, похоже, мне и не снились.

Дразнил. Намагничивал. Лишал воли.

Честное слово, обхватить за шею, выгнуться и прижаться бёдрами к мужику во дворе многоквартирного дома, у машины, рядом с детской площадкой, будучи не одурманенной этими коварными смелыми губами, я бы себе никогда не позволила. Боюсь представить, что подумали обо мне голуби, испуганно сорвавшиеся с насиженного места.

— Я требую продолжения банкета, — промычала я с закрытыми глазами, когда он отстранился.

Его тихий довольный смех стал мне ответом.

— Для тебя — всё что угодно, — скользнув рукой по моему бедру, как бы давая понять, что ему жаль с ним расставаться и всё ещё у нас впереди, Миро̀ забрал с заднего сиденья пакеты.

Но даже хлопнувшая дверь машины не привела меня в чувства. Чёрт! Это было так опьяняюще, что я расправила плечи, тряхнула головой и, шагнув, покачнулась.

Поздравляю, Кристина Валерьевна, ты, кажется, на хрен по уши!"

"Всё врут женские журналы, что женщине нужно время, привязанность, безопасность. Чёртова пуританская пропаганда, проспонсированная мужиками и за столетия въевшаяся в умы, чтобы баба и не думала ни о каких удовольствиях, только о доме, семье, детях. Месячные — стыдно, роды — грязно, девственность — важно, секс — грех, а браки и вообще свершаются где-то на небесах. С некоторых пор я преданно верю только в науку. Оперирующую гормонами, электромагнитными импульсами и цифрам. Науку циничную и страстную одновременно. Прямо как я.

Но я отвлеклась: что поцелуй животворящий делает после трёх месяцев воздержания-то.

— Так, чтобы ты понимал, кто есть кто, — начала я разъяснительную беседу для Миро̀ у входа в подъезд. — Гарик — хозяин квартиры. Машина, кстати, тоже его, если вдруг ты подумал, что я могу себе её позволить. Не могу. Далее, мы с Ветой — его жильцы. Но мы друзья, — уточнила я.

— Он друг твоего старшего брата Вадима, — повторил за мной Миро̀, намекая, что всё усвоил и до сих пор не испугался.

— И он обязательно будет шутить про моего бывшего, — нажала я кнопку вызова лифта. — Скорее всего, зло, обидно, даже жестоко. Защищать меня не надо: такой у нас ритуал.

— Я что-нибудь должен знать про твоего бывшего? — слегка приподнял Миро̀ бровь, когда в кабине я нажала кнопку последнего этажа. Да, квартира у Гарика тоже была дорогая, которую я не смогла бы себе позволить, не сдай её нам Игорь «Гарик» Ротман.

— Пожалуй, больше, чем все остальные.