Может быть, он?

Ну и в рамках своей работы она устраивает разные мероприятия по сбору денег, аукционы, благотворительные вечера, концерты и прочие светские мероприятия не только для своего фонда, но и вообще.

— Женщина из высшего общества?

— Вроде того. Работа, где важны связи, статус, репутация и всякие тонкости, которые не понять, как уживаются в моей матери: дипломатичность и требовательность, деликатность и чёрствость, целеустремлённость и необязательность. Второе почему-то всё больше относится ко мне, а первое — ко всем остальным людям.

— Поэтому ты боялся, что твой подарок ей не понравится?

— Я не боялся, я знал. Он ей и не понравится. Я её раздражаю с самого детства. Не знаю почему, может, потому, что Серёжа умер, а я остался, но всё, что я делаю и говорю, вызывает у неё отторжение и неприятие. Мои друзья, моя работа, мои подарки. Она не похвалит, не похвастается, не поблагодарит, разве что дежурно. Я — самое большое разочарование в её жизни.

— К твоим девушкам она относится также?"

"— У меня было не так много девушек, — усмехнулся Мир. — Я… В общем, не бабник. Скорее наоборот.

— Да?! — уползли вверх по лбу её брови. — Никогда бы не подумала. Ты скромничаешь.

— Вовсе нет, — улыбнулся Мир, а потом вздохнул. — Девушка, которая была мне дорога и погибла, моей матери не нравилась настолько, что она даже не пошла на её похороны. И сделала вид словно её и не было.

— И ты всё равно с ней общаешься? И делаешь для неё эти потрясающие вещи из железа?

— Не такие уж они и потрясающие. Но спасибо, — глянул он на неё коротко и улыбнулся. — А так, да, терплю, молчу и со всем соглашаюсь.

— Почему?

Мирослав пожал плечами.

— Жалею. Берегу. Другой матери ведь у меня не будет. А эту уже не исправишь, — он вздохнул. — Она не виновата, что меня не любит. А я ничего не могу поделать с тем, что наоборот.

— Удивительно, сколько в этом силы. Настоящей силы, не напускной, непоказной, нелицемерной. Искренней и тихой. Силы терпеть и заботиться, вопреки всему. Хотя это так несправедливо, что одних детей любят, а других нет.

— Жизнь вообще несправедлива. И так несправедливо коротка.

— Ты сказал, брата звали Серёжа? Снова Сергей Сергеевич Сарматов? В семье всех старших сыновей называют Сергей?

— Нет. Мой отец — единственный сын. А его отец был младшим в семье. Но родители так решили.

— А каким он был? Твой брат?

— Смелым. Мужественным. Добрым. Заботливым. Честным. Я всегда хотел быть похожим на него. Мне тоже очень его не хватает. А иногда кажется, что я его подвёл. Он бы справился лучше. Это, кстати, его книга «Кодекс самурая». Он мне подарил. Прости, что я к тебе снова с ней пристал, — усмехнулся Мир. — К слову пришлось. Чёрт, вроде не пил, — выдохнул он.

— М-м-м?.. — она хитро прищурилась. — Ну, я сама спросила. Но теперь хочу с тобой напиться.