Ни слова, господин министр! (СИ)

Он мало что потерял, когда женился на принцессе, а вот она… Даже через много лет они не сумели прийти к дружеским отношениям, потому что Аурелия на его спокойную холодность всегда отвечала обидой.

«Меня беспокоит Стефан. Подозреваю, что изменения в нем уже необратимы. Он тщательно прячет свои так называемые эксперименты. Твой брат ищет способы вытягивать «быструю» энергию. Если Светочи отдают тепло, а целители — созидают, то он черпает силу из боли, унижения и страха… Почему я не пришла к тебе прямо сейчас или еще раньше, когда начала подозревать? Он клянется, что самолично пытал только преступников и согласился надеть ограничители.

Если король резко нальется силой, то ты об этом узнаешь…».

Родерик прикрыл глаза. В этом заключалась дилемма, которую в Фересии решали веками. «Двойка» не позволяла концентрировать власть в одних руках. Оба носители тьмы должны были следить друг за другом. При этом открыто признавать, что Его Величество или Его Высочество съехал с катушек не считалось желательным. Стефан обмануть мать. Никакие ограничители не сработали.

Где заканчивалась эта грань, за которой небольшая уступка своей природе превращалась в угрозу государству и подданным? Брат всегда был любимцем женщин, и в какой-то момент обожание ему просто наскучило.

Добавить сюда древние практики, когда невинность приносилась в жертву, чтобы напитать уже истертый артефакт или продлить молодость магу… Их вроде бы как забыли, и в то же время трактаты с описаниями никто не уничтожал… Перепрятывали из одного хранилища в другое.

Мама подозревала, что они с отцом отдали трон человеку, который ради сохранения власти позволил своим страстям взять над ним вверх.

Она сознательно дала старшему сыну шанс или все-таки проявила слабость? Стальная Клавдия любила и Стефана, хотя вела себя с ним всегда строже. Он по рождению имел больше прав, чтобы взойти на трон. Старшинство давало несколько дополнительных баллов.

Как следовало из письма, мать предполагала, что Стефан уже совершил несколько серьезных преступлений. Но мог ли он на этом остановиться, как на то рассчитывала Клавдия? Тьма только и ждала малейшего шага в сторону, микроскопической слабины. Всегда была на чеку. Родерику ли не знать… И, что не менее важно, имел ли брат право после этого удержаться на своем месте?

В Ферессии закреплено равенство каждого гражданина перед законом — вне зависимости от его магической стихии, вероисповедания и пола.

Темная «двойка» на самом верху — лишь стражники, призванные надзирать за процветанием территорий."

"Если Клавдия догадывалась, что брат сделал с Лив, то она должна была предположить, что истощенный бесконечными сражениями Родерик уступит королю, до одури наполненному энергией.