Мультяшка

В аэропорт добрались без опозданий, служащие забрали сумки, охрана обступила плотным кольцом, Мира вцепилась в Максима, он отчаянно боялся, что она в последний момент скажет «Нет», что не улетит, не скроется, заметая следы.

- Ты можешь связаться со мной в любой момент, - увещевал Макс. - Мы всё подготовили, там безопасно, через два месяца ты получишь свои деньги, потом начнём выводить деньги дедушки. Главное - твоя безопасность. Здесь небезопасно, Мельгелов в отчаянии, он не контролирует ситуацию и не может в это поверить. Не глупи, очень прошу тебя. Хорошо?

- Хорошо, - Мира прижалась сильно, настолько сильно, насколько могла, вжалась в Максима и через мгновение отпустила, как оторвала себя. С корнем, с кровью.

Данила взял Мирославу за руку и повёл в сторону зоны посадки.

Максим пошёл в противоположную.

Расстояние между ними разрасталось, превращалось в метры, километры, мили... до бесконечности. От навсегда до никогда.

Вспышка фотокамеры ослепилалицо на выходе из здания терминала. Максим остановился. Журналисты, алчущие сенсаций, грязных подробностей, громких заголовков, крови, толпились у стеклянных дверей - дальше их не пускала охрана аэропорта, - и жаждали получить свой кусок свеже-прожаренного мяса с душком и привкусом мертвечины, грязи и пошлости, всего, что делает рейтинг, приносит прибыль и славу.

- Максим Аркадьевич, правда ли, что всё состояние Сильвестра Прохоровича по наследству переходит вам?

- Вы будете вступать в наследство?

- Прошла информация, что Мирослава, ваша жена, разорена, это ваших рук дело?

- Она улетела со своим любовником?

- Любовник вашей жены - Щербаков Данила, известный, как солист известной рок-группы?

- Как Мирослава отнеслась к тому, что вы разорили её и обманули её деда?

- Это вы убили Сильвестра Прохоровича?

- Когда вам могут предъявить обвинения?

Максим молча выслушивал всё, что выпаливают, как из орудия массового поражения журналистыдвигаясь сквозь толпу алчущих людей к автомобилю, когда-то принадлежавшему «старику» из «большого дома».

- Без комментариев, - единственное, что услышали от него в тот день.

Всё, что увидели - непроницаемое лицо, чуть прищуренный цепкий взгляд, от которого бежали мурашки по спинам тех, кто стоял рядом, сжатые губы, резкие морщины у губ и напряжённое межбровье.

Сидя в комфортабельном салоне автомобиля премиум-класса, Максим Аркадьевич проводил глазами самолёт, тяжело вздохнул, это было единственное проявление эмоций, и отдал распоряжение водителю. Через сутки, тем же самолётом, Максим Аркадьевич прибыл в родной город - там располагался головной офис компании, - и переступил порог собственного офиса.

Надежда улыбалась слаще прежнего, Валентина выглядела настороженней, но старалась быть максимально приветливой.