Муссон

Последние три дня в гавани Занзибара посвятили окончательной подготовке к бою. Под присмотром Большого Дэниела пушки зарядили новыми зарядами, принесли из порохового погреба шелковые мешочки с порохом и уложили возле орудий. Аболи позаботился, чтобы все мушкеты и пистолеты были снабжены новыми кремнями и заряжены. Жужжали точильные камни, столбы искр слетали с лезвий абордажных сабель, кромки которых становились острыми, как бритва; наконечники пик затачивали вручную. Но всю эту деятельность тщательно скрывали, так что ее нельзя было заметить с пристани или из крепости.

Хэл наблюдал за неожиданными передвижениями стоящих на якоре кораблей. Ему казалось, что со времен его последнего разговора с Греем число небольших судов, уходящих из гавани и входящих в нее, увеличилось.

Многие подплывали к „Серафиму“; их моряки, свешиваясь через борт, смотрели на большой английский корабль. Возможно, это было вызвано естественным любопытством, но Хэл полагал, что новость о предстоящем отплытии услышали и заинтересованные лица в море.

В их последнюю ночь на Занзибаре спустились тяжелые тучи, загремел гром, словно по небесной крыше покатились большие камни, молнии превратили ночь в день, и на палубу „Серафима“ обрушился дождь.

На орудийной палубе приходилось кричать, чтобы тебя услышали.

После полуночи небо расчистилось и на него высыпали мириады звезд, отражавшиеся в поверхности гавани. Было так тихо, что Хэл, лежавший без сна в своей каюте, слышал, как караульный араб на одной из стоявших поблизости дау негромко запел:

Аллах велик!Человек словно пена в следе муссона.Держи Плеяды над головой.А Утренняя Звезда пусть будет у тебя перед глазами.

Только Аллах знает все океанские пути.Только Аллах вечен.С первыми признаками рассвета, который погасил звезды, Хэл встал и вышел на палубу. С острова теплыми порывами дул ветер, „Серафим“ покачивался на якоре, готовый пуститься в путь. Хэл кивнул Неду Тайлеру, и тот вызвал наверх обе вахты.

Экипаж поднялся на мачты, паруса развернулись, наполнились; они хлопали и рябили, но вот ветер туго натянул их, „Серафим“ накренился и стал носом к выходу из гавани. Хэл прошел на корму и увидел, что четыре дау тоже снялись с якоря и следуют за ними, каждая подняла свой единственный парус.

— Они могли просто дожидаться отлива, чтобы отплыть, — заметил Нед, стоявший рядом с ним и тоже глядевший назад.

— Все возможно, мистер Тайлер, даже то, что консул Грей честный человек, — согласился Хэл.

— Думаю, они могли укрыться на луне, капитан, — с серьезным видом сказал Нед.

Хэл посмотрел на высокие стены крепости, озаренные жемчужным рассветом, и неожиданно заинтересовался.

На вершине восточной башни загорелся огонь.