Муссон

Том представил себе ужас и одиночество младшего брата и разделил с ним эти чувства со всей силой своей любви.

Неожиданно Том почти невольно поджал губы и принялся насвистывать начальные строки „Испанок“: „Прощайте, прекрасные испанки, прощайте, женщины Испании. Мы получили приказ плыть в старую Англию…“"

"Том замер и стал молча ждать ответа.

Тщетно. Немного погодя он встал и неслышно прошел вдоль стены чуть дальше. Снова просвистел мелодию и стал ждать.

И тут его взгляд уловил какое-то движение. За одним из узких окон кто-то передвинул лампу.

Том увидел, что угол теней изменился.

Его сердце сильнее заколотилось в груди, и он подполз ближе. Он собирался еще раз просвистеть мелодию, но между лампой и проемом появились темные очертания головы. Кто-то всматривался в окно, однако лица Том не видел. И тут в ночи послышался негромкий, красивый, еще не сломавшийся голос: „Мы будем орать, и кричать, и петь по всему широкому океану, мы будем орать и петь по всем морям…“

— Дорри! — хотел крикнуть Том, но осекся прежде, чем звуки сорвались с его губ. Покинув укрытие густого леса, он подполз к самому основанию стены.

Из трещины в коралловых глыбах росла лиана, которая проходила на расстоянии вытянутой руки от окна, где по-прежнему виднелась тень головы Дориана.

Том ухватился за лиану и проверил ее на прочность. Его руки дрожали от волнения и тревоги, но лиана оказалась прочной, с крепкими корнями. Сняв пояс с пистолетом, Том положил его у стебля вьющегося растения.

И начал подниматься. Тело его было закалено постоянными подъемами на снасти, и он лез вверх с проворством и ловкостью обезьяны.

Добравшись до амбразуры, он наклонился к ней.

— Дорри! — прошептал он.

Ответ прозвучал немедленно:

— Том! Я знал, что ты придешь. Знал, что ты сдержишь слово.

— Тише, Дорри! Не так громко. Можешь вылезти в окно?

— Нет, я прикован к стене.

— Не плачь, Дорри. Тебя услышат.

— Я не плачу.

Всхлипывания Дориана звучали жалобно, хотя он прикрывал рот обеими руками, чтобы заглушить их.

— Как думаешь, я смогу пролезть внутрь? — спросил Том. — Я залезу и заберу тебя.

— Не знаю, Том. Отверстие маленькое, а ты такой большой.

— Ничего другого не остается. Я попробую.

Том, перебирая руками, пополз по лиане, подходившей к самому окну.

Он чувствовал, как сгибается стебель, но продолжал осторожно перемещаться, пока не добрался до конца. Оставалось еще не менее трех футов до подоконника и двадцать футов до земли. Том разжал одну руку и протянул ее к окну.

— Том, осторожней!

Том отыскал в стене щель, которая давала опору, и отпустил вторую руку. Он висел на правой руке, лихорадочно нашаривая левой, за что бы уцепиться. Пальцы его ног царапали гладкую поверхность стены, не находя опоры.

— Вот! — Дориан высунул в окно обе руки.