Муссон

Ступая по этой предательской подстилке, приходилось полагаться на указания Тома. Хэл поморщился, уловив запах кухонных костров и другие, гораздо менее приятные запахи поселения корсаров — от вони гнилых рыбьих голов и потрохов до смрада открытых ям с испражнениями.

Но вот он снова остановился: запах разлагающейся человеческой плоти ни с чем не спутать. Хэл слишком часто бывал на полях битвы, чтобы забыть его. Он сразу подумал о Дориане и постарался прогнать мысль об уязвимости сына и сосредоточиться на предстоящей задаче. Они медленно шли вперед.

Между деревьями замелькали огоньки; подойдя ближе, они услышали негромкие голоса.

Кто-то затянул мусульманскую молитву, еще кто-то рубил дрова."

"К этим звукам примешивались долетавшие с залива негромкий скрип реев, хлопанье парусов и звон якорных цепей. Дойдя до границы рощи, они увидели перед собой очертания залива.

— Вон „Минотавр“, — негромко сказал Том. — Ошибиться невозможно.

Для Хэла это было всего лишь темное пятно.

— Очень скоро взойдет луна, — сказал он, и они приготовились ждать.

Но вот забрезжило и начало разгораться серебристое сияние, в заливе материализовались очертания кораблей, и скоро на фоне звезд можно было разглядеть мачты и реи „Минотавра“.

Хэл увидел три других корабля с прямыми парусами — их упоминал Вазари. Все это были суда, захваченные аль-Ауфом.

— Том, останешься здесь, — прошептал Хэл.

— Отец… — начал было Том.

— Не перечь! — решительно перебил Хэл. — Ты хорошо справился со своей работой, но теперь останешься здесь, в безопасности, ждать нашего возвращения.

— Но, отец…

Том был вне себя от гнева.

Хэл не обратил на это внимания.

— Если что-нибудь произойдет и мы разделимся, ты должен вернуться на берег, туда, где мы оставили баркас.

— А ты что будешь делать? — спросил Том.

— Мы с Аболи должны внимательней разглядеть корабли в гавани. Ты больше ничем не можешь нам помочь.

— Я хочу… — начал Том, но Хэл оборвал:

— Хватит! Встретимся здесь! Идем, Аболи.

Они неслышно встали и через несколько секунд исчезли, оставив Тома одного на краю леса. Том не боялся — для этого он был чересчур рассержен.

Его обманули, с ним обошлись как с ребенком, а ведь он уже много раз доказывал, что не дитя.

— Я связан клятвой, — бушевал он.

 — Я не могу сидеть сложа руки, когда есть хоть малейший шанс помочь Дорри.

Тем не менее ему потребовалось все мужество, чтобы пойти наперекор отцу, сознательно нарушить его прямой приказ.

Том неуверенно встал.

— Это мой долг, — напомнил он себе.

Он не пошел за отцом и Аболи. Напротив, он повернул в сторону от берега. Отец показывал ему карту острова и рисунки старой крепости, сделанные дедом пятьдесят лет назад, поэтому Том хорошо представлял себе местность впереди и знал, куда идет.