Муссон

 — Рыжего, как голова пророка. Джангири сказал, что у этого ребенка волосы цвета заката.

Хэл почувствовал, как дрогнуло сердце; его надежды ожили. Он отвернулся, чтобы Вазари не видел его лица, и отошел к борту. Стоял он там долго, позволяя ветру шевелить темные волосы. Потом обеими руками пригладил их и снова повернулся к Вазари.

— Ты был поистине добр, — сказал он и с улыбкой повернулся к Неду Тайлеру. — Отвезите этого человека и его экипаж на дау. Пусть плывут своей дорогой.

Нед удивился.

— Отпустить их? Прошу прощения, капитан, но как же украденный шелк?

— Пусть оставят себе.

 — Хэл громко рассмеялся, и все, кто это услышал, удивленно уставились на него. Много дней они не слышали смеха капитана.

— Это небольшое вознаграждение за то, что он мне дал.

— А что он дал вам, капитан? — спросил Нед. — Хотя, конечно, это не мое дело.

— Надежду! — ответил Хэл. — Он дал мне надежду.

Ночью баркас обогнул южную оконечность Флор-де-ла-Мар. Луна не взойдет еще час, и вокруг очень темно. О приближении берега Хэл мог судить только по фосфоресцирующей полоске прибоя. Хотя парус был выкрашен в черный цвет, он убрал его, чтобы корабль труднее было обнаружить с берега.

"

"Днем „Серафим“ оставался за горизонтом — из боязни насторожить аль-Ауфа. Он подошел, чтобы спустить баркас, только после захода солнца и теперь ждал в двух милях от берега. Хэл договорился с Недом Тайлером о сигналах ракетами. Если попадут в трудное положение, „Серафим“ подойдет и заберет их.

Пока они не встретили никаких трудностей. Южная оконечность острова казалась пустынной, хотя, когда плыли мимо северного конца, видели там дрожащие огни ламп и кухонных костров.

Если данные отца точны, Хэл должен был найти за южной оконечностью острова укрытую бухту и сейчас вел туда баркас. На баркасе двадцать человек, но Хэл собирался взять с собой на берег немногих. Он и не думал нападать на крепость и на корабли, стоящие в гавани. Это лишь разведка, чтобы оценить силы мусульманских корсаров и попытаться определить, где держат Дориана. Хэл надеялся высадиться на берег и потом снова уйти на корабль, не встревожив гарнизон и не выдавая своего появления.

Он услышал плеск лота, затем шепот с носа:

— Глубина четыре!

Измерения проводил сам Большой Дэниел, никому не доверивший эту жизненно важную задачу.

Дно резко поднималось. Большая волна прошла под баркасом, высоко подняв его, и Хэл пожалел, что впереди почти ничего не видно. Прибой шумел совсем близко.

— Приготовиться, парни! — негромко сказал Хэл гребцам и, как только почувствовал, что корма приподнимается на следующей волне, приказал: — Налегай!

Баркас поймал волну и полетел вперед на ее гребне. Легкими движениями руля Хэл держал его на волне.