Муссон

— Отдай мне франкского мальчика, которого ты здесь держишь.

Аль-Ауф смотрел на него. Раненую руку он прижал к груди и, пытаясь унять кровь, зажимал рану другой рукой."

"— Отвечай, — сказал Том и сильнее надавил на его горло. — Отвечай, отродье дохлой свиньи. Отдай мальчика, и я сохраню тебе жизнь.

Араб поморщился от укола.

— Я не знаю, о каком мальчике ты говоришь.

— Хорошо знаешь. У него рыжие волосы.

Губы аль-Ауфа изогнулись в насмешливой улыбке.

— Зачем тебе аль-Амхара, Рыжий? — спросил он, и в его глазах блеснула ненависть.

— Аль-Амхара мой брат.

— Ты опоздал, — усмехнулся аль-Ауф. — Твой брат там, где ты никогда его не найдешь.

Том почувствовал, что невидимая стальная петля сжимает его грудь. Ему стало трудно дышать. Дориан умер!

— Ты лжешь. — В отчаянии он с трудом подбирал арабские слова. — Я знаю, он здесь. Я видел его собственными глазами. И я его найду.

— Ищи сколько хочешь. На острове его нет.

Аль-Ауф теперь смеялся, болезненно и хрипло.

Том оборвал этот смех, сильнее прижав острие к горлу аль-Ауфа.

Он смотрел в темные глаза араба, и ураган беспорядочных мыслей проносился у него в сознании.

— Нет. — Он не хотел верить. — Ты спрятал моего брата здесь. Ты лжешь.

Но что-то в поведении аль-Ауфа подсказывало Тому, что тот сказал правду.

Он понял, что они потеряли Дориана, и черное отчаяние медленно заполнило пустоту, оставленную в его сердце братом.

Он отнял клинок от горла аль-Ауфа и отвернулся. И пошел к двери, чтобы быстрее обыскать все уголки острова, хотя бы для того, чтобы унять боль в сердце.

Аль-Ауф так удивился, что несколько мгновений стоял неподвижно. Потом опустил здоровую руку к рукояти кривого кинжала с золотой отделкой, висевшего у него на поясе.

Том не настолько погрузился в отчаяние, чтобы не расслышать этот сулящий смерть звук. Когда он повернулся к аль-Ауфу, тот прыжком преодолел разделявшее их расстояние, высоко занеся над головой кинжал, чтобы вонзить его Тому в спину.

От такого коварства отчаяние Тома сменилось всепоглощающим гневом. Он прыгнул вперед, встречая нападение, и острие его шпаги погрузилось в грудь араба. Он почувствовал, как лезвие скользнуло вдоль ребра, пробило сердце и легкие и вышло из спины.

Аль-Ауф застыл, кинжал выпал у него из руки и громко стукнул о пол. Выражение ненависти в темных глазах начало гаснуть. Том надавил ногой в сапоге ему на грудь, оттолкнул араба и выдернул шпагу.

Аль-Ауф осел на колени, уронив голову на грудь, но гнев Тома еще не был утолен. Он высоко поднял оружие и с силой снова опустил его; он вложил в удар всю силу плеч, руки и запястья, и клинок свистнул в воздухе, опускаясь. Он попал аль-Ауфу в шею.