Муссон

Ростом он не уступал Андерсону и смотрел тому в глаза не мигая.

Андерсон долго глядел на него; казалось, он не станет выполнять приказ. Но вот он дрогнул, взглянул на открытые ворота и на своих замерших в беспорядке людей.

— Мистер Макнотон! — взревел он излишне громко: помощник стоял всего в пяти шагах от него. — Пятьдесят человек — сооружать баррикаду в воротах, сто человек — к захваченным пушкам. Зарядите их шрапнелью и прикрывайте подходы к крепости.

Он снова повернулся к Тому.

— Осталось всего час-два до темноты, — продолжал Том. — Очистим лес от беглецов на рассвете.

Он взглянул на ряды обнаженных пленников, все еще сидевших в пыли.

— По соображениям человечности я хочу, чтобы этим людям вернули одежду и напоили их. Потом можно перевести их в казематы крепости. Сколько раненых?

— Не знаю.

Андерсон виновато посмотрел на Тома, и краска начала сходить с его лица.

— Пусть ваш писец составит список погибших. Раненых переправить на борт, там о них позаботится врач.

Том быстро осмотрелся и увидел Бен-Абрама, арабского лекаря, который по-прежнему занимался ранеными.

Кто-то сообразил дать ему четверых помощников из числа пленных.

— Мертвых похороним завтра, пока они не начали отравлять воздух. У мусульман существует строгий ритуал погребения мертвых. Хоть они и пираты, следует уважать их обычаи.

Том работал с Андерсоном много позже захода солнца. При свете горящих факелов они восстановили порядок, обезопасили крепость от нападения и приставили к добыче сильную охрану. К тому времени Том валился с ног от усталости.

Неглубокая рана на бедре, нанесенная аль-Ауфом, горела, болела каждая мышца тела.

— Все теперь в безопасности, Клиб.

Аболи появился рядом с Томом как из-под земли.

— Есть одно дело, которое не может ждать до завтра.

Том прошел к воротам, где все еще лежал Большой Дэниел.

Вдвоем они завернули большое тело в обрывок паруса, и одна из команд носильщиков отнесла его на берег.

Уже заполночь Том пошатываясь спустился по трапу к каюте на корме «Серафима». Рядом с койкой, на которой лежал Хэл, сидел один из помощников врача.

Том сказал:

— Я за ним присмотрю.

Он отослал помощника и упал на жесткую палубу. Дважды за ночь его будили стоны отца. Один раз Том дал ему воды, — отец просил пить, потом держал оловянную миску, куда отец помочился. Юношу глубоко тревожило то, что Хэл стал беспомощным, как младенец. Но утомление и жалость отступили перед удовлетворением от сознания того, что он может помочь отцу.

Том окончательно проснулся перед рассветом, и на одно ужасное мгновение ему показалось, что отец ночью умер, но когда он коснулся щеки Хэла, она была теплой.