Муссон

— Я понимаю, что вы хотите, милорд.

Седой каменщик посерел от каменной пыли, въевшейся в поры его кожи.

— Конечно, Джон, — ответил Хэл.

Этот человек был настоящим художником с резцом и молотом. Он изготовил саркофаги для отца Хэла и всех его жен. И он же по праву должен был сделать то же самое для хозяина Хай-Уэлда.

Затем Хэл договорился, чтобы в последний путь его отца проводил епископ. Тело отца наконец-то упокоится в саркофаге, который каменщик Джон изготовил почти двадцать лет назад.

Церковь заполнили члены семьи Хэла и те, кто знал сэра Френсиса Кортни.

Хэл сидел в проходе, в особом кресле, которое приспособили для него плотники из поместья: с высокими боками, позволявшими ему сидеть, и четырьмя ручками по углам, взявшись за которые, слуги переносили кресло.

Остальные члены семьи Кортни сидели в первом ряду.

Собралось свыше десятка двоюродных братьев, дядюшек и тетушек и других родственников. Уильям сидел рядом с отцом, Элис — рядом с мужем. Она появилась на людях впервые с той ночи, когда Том пытался силой проникнуть в спальню брата.

Она была в черном траурном платье, черная вуаль скрывала лицо.

Но когда Элис чуть приподняла вуаль, чтобы вытереть глаза, Том подался вперед и увидел, что половина лица у нее распухла, на щеке шрам, покрытый черным струпом, а синяк на щеке посветлел и приобрел пурпурно-зеленый цвет. Элис почувствовала взгляд Тома и торопливо опустила вуаль.

По другую сторону прохода сидели почетные гости: четыре рыцаря ордена Святого Георгия и Священного Грааля.

Николас Чайлдс и Освальд Хайд вместе приехали из Лондона.

"Отец Элис, Дон Гренвилл, граф Эксетерский, вместе с младшим братом Артуром приехали верхом из своих владений, которые примыкали к Хай-Уэлду.

После церемонии собрались в большом доме на поминки. Семья и почетные гости ели в большом обеденном зале, а для простолюдинов во дворе поставили раскладные столы на козлах.

Хэл был таким щедрым хозяином, погреба Хай-Уэлда такими обильными, что еще до полудня оба пэра Британии вынуждены были удалиться в свои комнаты для отдыха. Епископа так отягощали его обязанности священнослужителя и отличный кларет, что двоим слугам пришлось помогать ему подняться по лестнице; на площадках епископ останавливался и благословлял стоявших во дворе свидетелей этого восхождения.

Кутилы во дворе, насладившись бесплатным пенным сидром, разбрелись по живым изгородям и стогам, чтобы отдохнуть — и с другими, менее благопристойными целями. К храпу пьяных примешивались шуршание сена, смешки и счастливые возгласы молодых пар, нашедших себе другое занятие.