Муссон

В сумерках четверо рыцарей ордена, в разной степени отдохнувшие после поминок, вышли из своих комнат и сели в поджидавшие их кареты. Небольшая кавалькада покинула дом и вслед за Хэлом и Томом, ехавшими в первой карете, направилась вверх по холму в церковь.

Церемониал ордена проводили в склепе. На полу уже была выложена мозаичная пятиконечная звезда, в ее центре поставили три бронзовых котла с древними элементами: огнем, землей и водой. Пламя жаровни плясало на каменных стенах и отбрасывало необычные тени в углы за рядами каменных саркофагов.

Кресло Хэла стояло наготове у входа в часовню.

Как только он сел в него, братья-рыцари понесли его вниз по ступеням в склеп и поставили в центре пятиугольника, в окружении трех котлов.

Том в простом белом одеянии новообращенного в одиночестве ждал в проходе церкви наверху, молясь перед алтарем, освещенным факелами; факелы были укреплены в бронзовых держателях на стенах. Из склепа к Тому доносились негромкие голоса рыцарей, открывавших ложу первой степени посвящения. Потом на каменных ступенях послышались тяжелые шаги: это граф Эксетерский, поручитель Тома, пришел за ним.

Том вслед за ним спустился по лестнице туда, где в священном круге ждали остальные рыцари.

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Кто вступает в ложу ордена Святого Георгия и Священного Грааля? — спросил Хэл прерывисто, как человек, только что едва не утонувший.

— Новообращенный представляется для причащения тайнам Храма.

— Входи ценой опасности для твоей вечной жизни, — пригласил отец; мягкий тон Хэла сделал предупреждение еще более значительным.

Том встал и переступил через мозаичную мраморную полосу, обозначавшую границу мистического круга. Он не ожидал ничего необычного, но вдруг содрогнулся, как будто враг пометил его могилу, вонзив в нее меч.

— Кто поручитель новообращенного? — тем же прерывистым голосом спросил Хэл.

Заговорил граф Эксетерский:

— Я.

Хэл снова поглядел на сына и мысленно перенесся на холм в дикой, свирепой земле за экватором, где много лет назад сам дал эту же клятву.

Он посмотрел мимо кольца на каменный саркофаг, в котором наконец упокоилось тело его отца.

И почти мечтательно улыбнулся, думая о преемственности, о волшебной цепи рыцарства, которая связывает одно поколение с другим. Он почувствовал, как смерть подкрадывается к нему, точно свирепый зверь-людоед, караулящий во тьме. «Теперь, когда я передал судьбу семьи в руки сыновей, мне легче встретить эту тьму», — подумал Хэл, и ему показалось, что он видит, как будущее соединяется с прошлым, развертываясь прямо у него перед глазами.