Муссон

Том пал духом: «Ворон» подошел к причалу на половину пистолетного выстрела, а корабля по-прежнему не видно. Том проклинал себя за то, что не подобрал ради предосторожности вторую, запасную, цель. Он уже собирался скомандовать Люку отход, но вдруг его сердце дрогнуло и заколотилось о ребра. Он видел на фоне тусклого свечения городских фонарей только мачту корабля и понял, что в отлив корпус шлюпа совсем не виден из-за причала.

— Он все еще здесь, ждет нас!

Том оглянулся, желая убедиться, что его люди готовы. Они тоже сидели, пригнувшись, под планширем. С зачерненными лицами они походили на неаккуратно сложенный на палубе груз.

Только Люк стоял у руля распрямившись. Но вот он резко повернул стопор, его помощник, не дожидаясь приказа, потянул за фал, и грот с мягким шуршанием упал. «Ворон» замедлил ход, но продолжал двигаться вперед, пока не коснулся борта французского корабля. Палуба шлюпа была на шесть футов выше палубы «Ворона», и Том приготовился подняться на нее.

При столкновении двух корпусов сонный голос воскликнул по-французски:

— Nom de Dieu![14]

— У меня весточка для Марселя! — на том же языке крикнул Дюк.

— Здесь нет никакого Марселя! — раздраженно ответил француз. — Твоя навозная лодка ободрала мне краску с борта.

— Я принес пятьдесят франков, которые задолжал ему Жак, — не унимался Люк. — Пошлю с ними матроса.

Упоминание о такой крупной сумме оборвало дальнейшие протесты, и голос француза стал хитрым и любезным:

— Ну, давай их сюда. Увижу Марселя, отдам.

Том развернул плечи и легко взлетел на палубу шлюпа. Француз стоял у борта, перегнувшись, на голове у него была вязаная шапка, во рту глиняная трубка. Он выпрямился и вынул трубку.

— Давай сюда.

Подходя с протянутой рукой, Том увидел, что у француза великолепные подергивающиеся усы.

— Сей момент, — сказал он и оглушил француза рассчитанным ударом дубинки по левому уху. Тот молча повалился на палубу.

В следующую секунду над бортом показался Аболи и неслышно, как пантера, приземлился на босые ноги. Том видел, что один из люков на носу открыт, и оттуда пробивается слабый свет лампы. Он спустился по трапу, Аболи — за ним. На крюке висел фонарь; в его свете в дальнем углу каюты Том увидел три гамака. Он понял, что неверно определил число французских моряков.

Когда он пересекал каюту, в ближнем гамаке сел человек и спросил:

— Кто здесь?

Вместо ответа Том ударил. Человек упал, а лежавший в соседнем гамаке тревожно вкрикнул. Аболи перевернул гамак и уронил моряка на палубу. Прежде чем тот сумел крикнуть снова, Том огрел его дубиной, и он затих. С третьего гамака соскочил еще один француз и попытался убежать к трапу, но Том схватил его за босую ногу и потащил обратно. Аболи огромным кулаком ударил француза в висок, и моряк упал.