Муссон

 — Мое прекрасное дитя стало прекрасным мужчиной. Расскажи обо всем, что с тобой было после Ламу.

— На это потребуется день и ночь, — ответил он, ласково глядя на женщину.

— Я могу слушать весь остаток жизни, — сказала Тахи. Поэтому он стал отвечать на ее вопросы, не задавая своих, хотя это стоило ему больших усилий.

Наконец он подошел к концу рассказа.

— Так калиф послал меня назад в Ламу и на Берег Лихорадок, и я благодарю Бога за то, что могу снова взглянуть на любимое лицо.

Лицо у Тахи покрыли глубокие морщины — след трудной жизни, — а волосы поседели, но он любил ее так же, как раньше.

— Расскажи, как ты жила после моего ухода.

Она рассказала, что осталась в зенане.

— Главный евнух Куш давал мне разную работу. У меня была крыша над головой и еда, и за это я славлю имя Господа.

— Отныне ты будешь жить со мной, — пообещал он, — и я смогу отплатить тебе за любовь и доброту, которые ты щедро дарила мне.

Она снова заплакала от счастья. А он, стараясь говорить небрежно, задал вопрос и со страхом ждал ответа на него.

— Что слышно о маленькой Ясмини? Сейчас она, должно быть, уже женщина и давно уехала в Индию, чтобы выйти за принца из семьи Моголов.

— Принц умер от холеры до того, как она смогла к нему отправиться, — сказала Тахи, проницательно глядя в лицо Дориану.

Он постарался скрыть от нее свои чувства и отпил шербета.

— Значит, для нее нашли другого важного и благородного мужа? — негромко спросил он.

— Да, — подтвердила Тахи. — Это эмир ат-Бил Кали из Абу-Даби, богатый старик, у которого пятьдесят наложниц, но всего три жены: его старшая жена умерла два года назад.

Она увидела в зеленых глазах боль и негодование.

— Когда она вышла замуж? — спросил Дориан.

Тахи пожалела его.

— Она обручена, но еще не замужем. Должна отплыть к своему жениху, когда ветер переменится и снова подует куси. А пока печально ждет в зенане, здесь, на Ламу.

— Ясмини все еще на Ламу. — Дориан посмотрел на нее. — Я не знал."

"— Сегодня утром я видела ее в саду у фонтана. Она знает, что ты здесь. Все в зенане это знают. Ты бы видел глаза Ясмини, когда она произносила твое имя. Они сверкали, как звезды Большого Креста. Она сказала: «Я люблю аль-Амхару — как брата и гораздо больше. И должна еще раз увидеть его, прежде чем стану женой старика и навсегда исчезну из мира».

Дориан вскочил с ковра и прошел в конец террасы. Он стоял там, глядя на залив, в котором стояли его дау. И испытывал странное возбуждение, словно колесо судьбы сделало новый оборот.

За суровые годы в пустыне воспоминания о Ясмини потускнели, но Дориан отвергал предложения шейхов соар подыскать ему жену из числа их дочерей. До этой минуты он и сам не знал, что ждет кого-то или чего-то. Ждет из-за воспоминаний о маленькой девочке с обезьяньим личиком и озорной улыбкой.