Муссон

Лицо уже не детское, но тонкое и изящное, с высокими скулами и огромными темными глазами.

Она улыбнулась полными губами. Зубы были белые и ровные.

Он встал и отбросил ткань с лица. Она смотрела на него.

— Ты стал такой высокий, и борода…

Она замолчала и неуверенно остановилась.

— А ты выросла в прекрасную женщину.

— О, я так по тебе скучала, — прошептала она. — Каждый день…

Неожиданно она кинулась к нему, и он открыл объятия.

Она дрожала и негромко всхлипывала, прижимаясь к его груди.

— Не плачь, Ясси. Пожалуйста, не плачь.

— Я так счастлива. — Она всхлипнула.

Он усадил ее на коралловую глыбу, и Ясмини перестала плакать, отстранилась на длину вытянутой руки и посмотрела ему в лицо.

— Даже в зенане я слышала новости о тебе — как ты стал могучим воином, выиграл большое сражение в пустыне, въехал рядом с нашим отцом в Маскат и выиграл еще одну битву здесь.

— Ну, не в одиночку.

Он улыбнулся и концом пальца провел по ее губам. Они говорили быстро и возбужденно, перебивая друг друга и многое оставляя невысказанным, прежде чем перейти к другой мысли.

— Где же твоя любимая обезьянка Шайтанка? — спросил он.

— Шайтанка умерла, — прошептала она. — Куш поймал ее в своем драгоценном саду и забил лопатой. А ее тело послал мне в подарок.

Дориан сразу сменил тему, перейдя к другим, более веселым воспоминаниям детства, и скоро Ясмини снова смеялась. Потом оба замолчали, и она стыдливо потупилась. Не глядя на него, она прошептала:"

"— Помнишь, как ты взял меня поплавать в море, когда мы были детьми? Тогда я впервые вышла из зенана.

— Помню.

Голос его звучал хрипло.

— Сводишь меня туда сегодня? — Она посмотрела на него. — Пожалуйста, Доули.

Рука об руку они спустились на берег меж деревьями; пустой пляж блестел под луной. На песке лежали пурпурно-черные тени пальмовых листьев, вода маслянисто светилась, как черный жемчуг.

С тех пор как они были здесь в последний раз, волны прибоя углубили пещеру в известняке. Они остановились у входа и повернулись друг к другу.

— То, что мы делаем, грех? — спросила она.

— Даже если грех, мне все равно, — ответил он. — Я знаю только, что люблю тебя и быть с тобой не кажется мне грехом.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она. — Проживи я еще сто лет, я никого не могла бы любить сильней.

Она развязала ленту у шеи, и платье упало на песок. На ней остались только шелковые шаровары.

У Дориана захватило дух, когда он посмотрел на девушку. Груди Ясмини выросли, соски потемнели и заострились. Кожа стала гладкой и блестела, как перламутр в раковине.

— Ты дразнил меня, что я похожа на обезьяну, — сказала она полувызывающе, полуробко, боясь, что он ее отвергнет.

— Больше не похожа. — К Дориану вернулся дар речи. — Никогда не видел никого прекрасней.