Муссон

— Я должен тебя покинуть, пока Бен-Абрам заканчивает работу, — сказал он. — У меня осталось еще одно дело, но я скоро вернусь, как только его закончу. Будь храброй, любовь моя.

Он прошел под деревьями обратно, спрыгнул в углубление и по туннелю прошел под стеной зенана. Осторожно выбрался на террасу могилы святого и с минуту постоял, прислушиваясь и приглядываясь.

Царила мертвая тишина, поэтому Дориан спустился по лестнице и пересек лужайку. Он задержался у отверстия в колючей изгороди, убеждаясь, что тела евнухов не обнаружены и никто не поднял тревогу.

Потом осторожно пошел вперед.

"Войдя в домик, он остановился, давая глазам привыкнуть к полутьме после яркого солнечного света. Куш лежал на полу свернувшись, в позе зародыша. Окровавленные руки он прижал к вспоротому животу, глаза закрыл. Дориан решил, что он умер, но, когда он сделал шаг, евнух открыл глаза. Его лицо изменилось.

— Пожалуйста, помоги старому Кушу, — прошептал он. — Ты всегда был добрым мальчиком, аль-Амхара. Ты не дашь мне умереть.

Дориан наклонился и подобрал с пола ятаган.

Куш взволнованно зашевелился.

— Нет, не убивай меня. Именем Аллаха молю тебя о милосердии.

Дориан сунул ятаган в ножны, и Куш с облегчением прошептал:

— Я ведь сказал, что ты был добрый мальчик. Помоги мне лечь на носилки.

Он попробовал подползти к носилкам, на которых Ясмини должны были отнести к могиле, но от этого движения в его животе раскрылась зияющая рана. Потекла свежая кровь, и Куш снова лег, сжимая рану.

— Помоги мне, аль-Амхара. Позови на помощь других, пусть отнесут меня к врачу.

С безжалостным лицом Дориан наклонился, схватил Куша за ноги и потащил по полу к двери.

— Нет! Не надо! Рана раскроется шире, — завопил Куш, но Дориан не обратил внимания на его протесты.

За Кушем на плитах оставался длинный скользкий след из крови и пищеварительных соков. Дориан вытащил его из двери на солнечный свет.

Куш застонал и ухватился за дверной косяк, цепляясь за него с отчаянием утопающего. Дориан отпустил его ноги, стремительным движением, за которым почти невозможно было уследить глазу, извлек ятаган и одним взмахом отрубил три пальца на правой руке, которой цеплялся Куш. Евнух завопил и прижал изуродованную руку к груди. Он в ужасе смотрел на нее.

— Ты искалечил меня, — закричал он.

Дориан спрятал ятаган в ножны, снова схватил евнуха за ноги и потащил по земле к отверстой могиле.

Они преодолели половину расстояния, прежде чем Куш понял намерение Дориана. Его крики стали высокими, бабьими, он дергался и сопротивлялся, а внутренности волочились за ним по песку.

— Женщины услышат твои вопли и подумают, что твои грязные свертки раскрылись в животе Ясмини, — сказал Дориан. — Пой, жирный мешок свиного сала. Тебе никто не поможет, кроме дьявола в аду.