Муссон

— Скоро в бой, а мы с тобой оба знаем, что самое безопасное место для парня — марс на грот-мачте.

Истинная правда. Когда Хэл был в таком возрасте, его позиция по боевому расписанию всегда была на марсе, потому что стреляет враг по корпусу, а когда корабль берут на абордаж, тот, кто наверху, оказывается вне опасности.

Несколько дней спустя Хэл изменил расписание, поместив Тома и Дориана на время боев на марс.

Что делать с Гаем, он не знал — тот не проявлял ни малейшей склонности покинуть безопасность главной палубы. «Может, сделать его помощником лекаря в лазарете?» — подумал Хэл.

Но вынесет ли Гай вид крови?

В полосе штиля ветер играл с ними. Через несколько дней он окончательно улегся, и море стало маслянисто спокойным.

Жара давила на корабль, дышалось с трудом, из всех пор выступал пот.

Те, кто находился на палубе, искали защиты от солнца в тени парусов. Иногда гладкую поверхность воды на горизонте словно трогала лапой кошка, легкий ветерок наполнял паруса и час или день нес корабль.

Когда ветер, капризный и непостоянный, снова стихал и корабль замирал на воде, Хэл проводил боевые учения экипажа.

Упражнялись с огнестрельным оружием, вахта соревновалась с вахтой в быстроте: зарядить, выстрелить, снова зарядить. Стреляли из мушкетов, а мишенью служил брошенный за борт пустой бочонок.

Потом Хэл доставал из стоек абордажные сабли, и Аболи и Дэниел упражнялись с командой в фехтовании. Том вместе со всей вахтой участвовал в этих учениях, и Дэниел не раз просил его продемонстрировать остальным какой-нибудь прием.

Хэл подобрал лучших моряков — почти все они уже побывали в боях и были хорошо знакомы с пистолетами и саблями, абордажными пиками и топорами, умели обслуживать пушки.

Через две-три недели он понял, что это лучший боевой экипаж, каким ему приходилось командовать. Моряков объединяло качество, которое Хэлу трудно было определить; Хэл не нашел для него лучшего слова, чем рвение. Они были точно охотничьи псы, почуявшие запах добычи, и он с радостью вел их в бой.

Они оставили Мадейру и Канарские острова далеко за восточным горизонтом, но корабль углублялся в полосу штиля, и его продвижение замедлялось. Иногда он целыми днями стоял на месте под безжизненно повисшими парусами, а поверхность океана вокруг была гладкой и блестящей, как будто ее полили маслом; виднелись только обрывки саргассовых водорослей и рябь — это летучие рыбы взлетали над поверхностью.

Солнце жгло непрерывно и безжалостно.

Хэл знал, какие болезни могут обрушиться на экипаж в этих нездоровых широтах, как они могут подорвать жизненные силы и решимость моряков. Поэтому он не позволял своим людям погружаться в трясину уныния и скуки.