Никто и звать никак

Я понимаю, как это все неловко выглядит сейчас, но поверьте — я искренне рад, что вы живы. Разумеется, раз за дядей есть кому приглядеть теперь, то через неделю или полторы я отправлюсь домой. Все зависит от того, когда в порт вернется мой корабль. Меня известят.

Ригер некоторое время молчал, потом спросил:

— Судя по всему, тер Ванг, вам пришлось потратить на дом некоторую сумму. Не откажите в любезности составить счет. Мы оплатим его.

— Шталь Крейг, не стоит оскорблять меня подозревая в мелочности.

От злости у Гомиро раздулись ноздри, но он старательно и медленно выговаривал слова:

— Я застал своего, пусть и очень дальнего, родственника в неподобающих условиях и сделал все, что мог.

Сейчас эта обязанность перейдет к вам, но это не значит, что я буду как торгаш высчитывать, сколько и за что мне должны. Помощь — это помощь, а не торговля.

Все это время Ригер внимательно смотрел в лицо Гомиро. Мне, с боку, было видно только его профиль, но казалось, что злится он по-настоящему. Ригер кивнул головой.

— Гомиро тер Ванг, приношу вам свои извинения.

Ужин был продолжен в полном молчании…

Комнаты, которые нам с Ригером наспех приготовили, так же были чисты и требовали ремонта.

Нита суетливо раскладывала вещи на пустых полках гардеробной. Я плотнее прикрыла дверь.

Не то, чтобы я ей не доверяла… Но лучше никому не знать лишнего.

Старый выскобленный стол, что поставили к нам в комнату, вполне мог служить когда-то на кухне, а кресла с потертой обивкой явно достали из какого-то хранилища. Обстановка была явно с миру по нитке. Думаю, и дорогой ковер и кресла и белье в комнате отца оплачено этим самым родственничком.

Мы с мужем сидели у стола, пили чай и обсуждали, как и где будем жить дальше.

— Ригер, скажи, у тебя такой же дом?

— Нет, Калина. Гораздо проще и старше. У меня не дом, а маленький старинный замок. А этот дом лет сто назад был роскошным дворцом.

Я все тянула и откладывала главную тему — что делать? Я уже прекрасно понимала, что не смогу оставить в одиночестве старика, пусть и капризного, но больного. Нет, я не сошла с ума и не стала вдруг считать его родным отцом. Скорее, я относилась к нему как к дальнему родственнику. Которого не могу бросить. Просто не могу, и всё! Наконец я собралась с духом.

— Ригер, я не смогу поехать с тобой. И я не знаю, что делать. Но бросить Хардуса фон Райзена…

Ригер, кажется, удивился.

— Калина, я понимаю, что ситуация сложная, но мне и в голову не пришло бы настаивать на отъезде!

— Да?! Ну, хорошо, но как мы будем здесь жить? Чем заниматься?

— Я разговаривал с управляющим сегодня. Твоему отцу осталось очень мало… К сожалению, у него все чаще случаются приступы боли в сердце. Лекарь прописал ему успокаивающие микстуры, но часто его просто невозможно заставить принять лекарство.