Никто и звать никак

Скоро будет эпоха больших географических открытий, вы просто только начинаете познавать мир…

Пока я разглагольствовала, Ригер отодвинулся от стола, встал, подошел ко мне очень-очень близко и, глядя мне в глаза, спросил:

— Я кажусь тебе дикарем?

Он очень высокий и мне пришлось задрать голову. У него рыжие с зеленью глаза. И короткие темные ресницы густой щеточкой… Чистая смугловатая кожа и тонкая морщинка между бровей… Странно, но раньше я этого не замечала…

Глава 51

Первый поцелуй был так… Аккуратен? Робок? Нежен?

Мне сложно сказать и вспомнить, что именно я ощутила… Кокон из его рук и тепла был повсюду и лучше всего мне запомнилось состояние невесомости…

Кто знает, как бы этот поцелуй и все последующие закончились, если бы не стук в дверь…

Ригер тихо зарычал от раздражения, я спешно старалась восстановить дыхание, а робкий стук в дверь повторился. В этот момент мы уже сидели в кресле, я была на руках у мужа и понимала, что он пока не может подойти к дверям. Я встала сбоку от кресла, в котором он сидел, положила руку ему на плечо и сказала:

— Войдите.

Вошла Нита, она часто дышала, видно было, что ей пришлось пробежаться.

— Шталь фон Крейг просила вас спустится в главный зал — прибыла высокородная Дагина фон…

И Нита замолчала. Она явно не запомнила фамилию высокородной. Ригер переспросил:

— Дагина фон Маргж?

Нита с облегчением закачала головой:

— Да господин, она… Шталь фон Крейг просила вас спуститься и поприветствовать гостью. А я… Можно я пойду? Мне нужно комнаты для них приготовить…

— Для них? Тётушка приехала не одна?

— С ней еще девушка…"

"— Хорошо, Нита, спасибо… Ты можешь идти.

Нита ушла. Я украдкой посмотрела на Ригера — он явно был раздосадован.

— Ригер, кто эта дама?

— Тётушка Дагина, двоюродная сестра матери. Сплетница…

— Ты ее не любишь?

— Её сложно любить, Калина. Но тебе не о чем волноваться. Я не позволю ей обижать тебя или маму.

— Ригер?! Почему ты думаешь, что она непременно захочет меня обидеть?

— Потому, что ради возможности сказать гадость она и приехала. Вряд ли она изменилась за то время, что мы с ней не виделись. Когда отец умер и мама барахталась в долгах и разбиралась с бесконечными векселями, тётя Дагина приезжала аккуратно три раза в месяц, со слезами в глазах вспоминала отца, устраивала бесконечные беседы на тему: «Как ты теперь одна?», «Бедная сестрёнка, на что ты будешь жить?!» и прочее…

— Может, она делала это из сочувствия?

— Может и так. Только сама она на тот момент уже была вдовой. Очень богатой вдовой, надо сказать. Её муж был купцом и был стар, в браке она прожила всего несколько лет, я его почти не помню.