Никто и звать никак

И, хотя я прекрасно помню, как я зашивала его рану, а он только крошил палку зубами, но недомогание у меня, — это, конечно же, совершенно ужасно и невозможно терпеть!

— Ригер, никуда меня нести не нужно, сейчас я чувствую себя нормально. Просто сходи и пригласи сюда Биру и Ранду. Уверяю тебя, их помощь мне сейчас важнее! Спокойно, не торопясь и не поднимая паники, пригласи их сюда…

Говорить я старалась как обычно, пожалуй, даже чуть медленнее и монотоннее, но Ригер выскочил из комнаты с куриной лапой в руках и так ссыпался по лестнице, что я побоялась, не свернет ли шею.

Через десять минут началась небольшая суматоха, меня перенесли в комнату, на кровать, обтерли и переодели в короткую сорочку, на кухне поставили кипятится воду и на этом все затихло…

Следующие схватки были только через час.

Спать в эту ночь не пришлось никому, шталь Тагина просидела до рождения внука рядом и держала меня за руку. У бедняги остались на запястьях и пальцах синяки. Но, когда на следующий день я извинилась перед ней, она, погладив меня по голове, сказала:

— Оно того стоило, девочка моя… Просто поверь — оно того стоило!

Гранд фон Крейг спал в удобной люльке и даже не представлял, какую суматоху вызвало его появление на свет.

Когда-то давно, я рассказывала Ригеру о нашей поговорке, что мужчина в своей жизни должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына. Сумасшедший папаша, держа на руках завернутого в кружева и батист наследника, поклялся вырастить сад. А я засыпала совершенно счастливая, не обращая внимания на мелкие неудобства и тянущие боли в разных местах… Главное — все закончилось хорошо! У меня есть сын!

— Я не знаю, что тебе сказать, Калина. Правда — не знаю… Я никогда не думал, что одна маленькая женщина способна подарить столько счастья.

Тут ему пришлось совсем не торжественно вытереть глаза рукавом…

— Я даже не знаю, смогу ли я сделать тебя такой же счастливой. Я знаю одно — ты, это лучшее, что случилось в моей жизни. Самое лучшее, Калина.

Я видела, что он действительно счастлив и это тихое счастье согревало и меня. Пусть я старалась понизить пафос ситуации, но в глубине души я просто млела от переполнявших меня ощущений. Возможно, я слишком ехидна, чтобы признать это публично, возможно…"

"Я вылезла из кровати, хотя тело еще побаливало, да и физиологические дела никуда не делись. Прошлепала босиком к люльке, посмотрела на кряхтящего сына, достала его, поудобнее устроилась на горе подушек и принялась кормить. Наконец малыш начмокался вдосталь и уснул с соском во рту.

— Давай я уложу его в люльку?

Я отняла кроху от груди, снова встала и велела подать пеленки — нужно поменять.

— Как ты думаешь, Ригер, каким он вырастет?

Ригер погрел пеленку возле печки и подал. Кое что он за эти два дня уже усвоил.