Никто и звать никак

Надо сказать, что таким заработком не брезговали и взрослые. Так что большая часть производства ликеров и настоек была организована, все же, на местном сырье.

Шталь Маргж разорилась, не дожидаясь окончания двухгодичного срока, что предоставил нам с ней Высокий Дом. За все время с нами пытались конкурировать еще несколько человек. Один, я точно знаю, разорился и продал городской дом на покрытие долгов. А вот одна почтенная вдова, шталь Пренц, поняв, что не тянет конкуренцию с нами, продала дом и переехала куда-то ближе к югу. Во всяком случае сейчас ее товар появлялся в столице. Говорят, средние классы охотно покупали. Но для высокородных желтый круг с тремя черными полосками был знаком качества — поставки макарон во дворец цезуса принадлежали нам полностью! Ригер лично ездил в столицу, когда Гранду исполнилось всего полгода и подписывал договора на поставку. На ближайшие годы мы были обеспечены высочайшим покровительством. И рекламный слоган «Наши макароны любит цезус» работал, как часы. В столицу теперь караван отправлялся каждый месяц. Шталь Тельм водил по-прежнему только два из них. Остальные — местные купцы. Но Ригер давно поговаривал о собственной службе доставки.

Второй раз муж ездил в столицу подписывать бумаги на поставку настоек и ликеров. Тут сильно повезло варму Тувиму, тому самому купцу, что поддержал нас с продажей макарон. На ближайшие десять, теперь уже семь оставшихся лет, все спиртные напитки продавал только он. Разумеется, кроме тех, что шли к столу цезуса. Говорят, что где-то на юге открыли похожий цех. Но пока что, мы были — вне конкуренции."

"Наладив производство, вложив в него уйму сил, денег, надежд и времени, я с удивительной легкостью отказалась от дальнейшего управления. Я точно знала, что, если понадобится — я придумаю и подниму другое производство. Но с появлением Гранда мне это стало не слишком интересно. Гораздо важнее было общение с сыном, его игры и обучение. Нет, я совсем не превратилась в домашнюю клушу, у меня было много интересов и, в кабинете — новая лаборатория. Там я пробовала делать конфеты. Но это еще — пока просто развлекушка для меня. Цена шоколада — немыслимо высока. За небольшую плитку, не более ста пятидесяти грамм, в столице просили два золотых. И, надо сказать, горький шоколад, который появился всего два года назад, особым спросом не пользовался. Привозили, скорее, как экзотическую диковинку. Так что я активно работала над фруктовыми и молочными глазурями, над начинками из вяленых и засахаренных фруктов, орехов и, даже, привозных дынь. Кое-что получалось, кое-что — нет. Но работы для меня впереди — еще не початый край.

Разумеется, у Гранда была куча поклонников, и две няньки, и, уже — собственный лакей.