Музей смерти

Она испустила жалобный стон (означающий, видно, прощание с предыдущим этапом своей жизни), подалась ко мне, прижалась, зажмурилась, когда я начал осторожно, сперва по-детски ее целовать…

Потом она сидела на кровати, ероша восставшие волосы, скользила взглядом по разбросанным одеждам. Словно раздумывала: как бы так одеться, чтобы выглядеть раздетой. В итоге спрыгнула с кровати, выдернув из-под меня простыню, замоталась в нее и убежала в ванную. Когда вернулась, долго искала свой телефон, забытый дома под матрасом. А я лежал на кровати, подбив под голову подушку, с удовольствием наблюдал за этим спектаклем, стараясь не думать, что нас ждет…

В «рюмочной» царило тягостное молчание.

Дверь была закрыта на замок, на окнах – жалюзи. Снаружи иногда доносились звуки – в музей входили посетители, алчущие припасть к таинствам погребальных ритуалов. Сергей Борисович был немного бледным. Он смотрел в одну точку, задумчиво перекатывал в руке китайские шарики из яшмы. Они монотонно постукивали. Мы с Варварой молчали. Что тут можно сказать, если все сказано? Она достала из сумки бутылочку с питьевой водой, сделала глоток, убрала обратно. Молчание нервировало. Сейчас нас с Варварой уволят, – почему-то подумал я, – как не справившихся с простым заданием и наплодивших кучу сущностей.

– М-да уж, огорошили, нечего сказать, – медленно проговорил Якушин. – Многое повидал я за годы своего, так сказать, существования, но чтобы такое… Варвара Ильинична, вы уверены? – Он пристально воззрился на свою внештатную сотрудницу.

– Да ни в чем она не уверена, Сергей Борисович, – сказал я. – Давайте не сходить с ума – это лучшее, что мы можем предложить друг другу.

Человек не может жить полтораста лет и при этом выглядеть на сорок. О чем мы вообще говорим? Смеете уверить, что были прецеденты?

– Нет, мне о таком неизвестно, – покачал седой головой Якушин. – Но это невозможно категорически отвергать…

– Помните, вы сказали на днях: в нашем мире нельзя гарантировать ничего, кроме того, что все мы умрем? Получается, теперь вы отвергаете собственную теорию?

– Да, я мог погорячиться, – недовольно шевельнулся Якушин. – Все мы ошибаемся… – Он осмотрел наши пасмурные лица и вдруг рассмеялся.

 – Ладно, друзья мои, забудьте, это бред, мы сходим с ума, выстраивая фантастические версии. Вы славно поработали и… – он не удержался от лукавой ремарки, вгоняя нас в краску, – и, похоже, с чувством отдохнули. Прошу прощения за самодеятельность, но работники службы безопасности всю ночь дежурили у дома Варвары Ильиничны и даже у вашего, Никита Андреевич. Они также вели вас до крематория – и остались вами незамеченными, поскольку профессионалы. Еще раз прошу извинить, не хочу, чтобы с вами что-то случилось.