Музей смерти

Я отвернулся, сунулся на лестницу, отступил. Как-то боязно приближаться к артефактам без Варвары… Она уже выходила из «дамской комнаты», выключила там свет. Обрисовался тонкий силуэт в узких джинсах и курточке. Я поймал себя на странной мысли: две минуты ее не было, а уже соскучился…

– Ты в порядке?

– Не знаю, Никита, неспокойно мне… Вроде здание охраняется, а все равно…"

"Что это было? Подспудная тревога, окопавшаяся в подсознании, выбиралась наружу. Охватывал знакомый страх, не имеющий под собой никакого основания. Дышать становилось трудно, отяжелели ноги. Варвара подошла, я отыскал ее руку – она была такой же неживой, как рука манекена, лежащего на столе прозектора! Я поздно сообразил, что нас опять обвели вокруг пальца! Что-то в этом зале было не так.

Замешательство усиливал полумрак, на отдельных участках зала переходящий в полную тьму. Что за монах за спиной прозектора? Разве там был монах? Ноги пригвоздило к полу, я непростительно долго выбирался из этого болота. Преступное промедление! Это был не манекен. И не некий неодушевленный предмет, укрытый чехлом от глаз посторонних! Зашевелилась нечеткая субстанция, как-то вдруг сместилась – а в следующий миг уже вылетела в узкую щель и накинулась на нас на крыльях ночи! Пискнула Варвара, раздался шум, она упала, я прыгнул в стойку, но что-то тяжелое обрушилось на челюсть, и последнее, что я чувствовал – как подгибаются ноги…

Без сознания я пребывал недолго.

Очнулся, лежа на спине, руки были скованы стандартными полицейскими наручниками. Рядом стонала Варя, я подался к ней – живая, лежала на боку, прерывисто дышала. Ее руки тоже были скованы в запястьях. Я сделал попытку подняться, но разъехались ноги, хотел крикнуть, но закашлялся.

– Варюша, ты целая? – слова давались только шепотом.

– Не знаю, Никита, господи, какой ужас… у меня все болит…

– Не надо, молодые люди, делать резких движений и пытаться кричать, – прозвучал негромкий, какой-то надтреснутый голос. – Охранник без сознания, в ближайшую неделю лучше его не будить. Больше никого, кроме нас, в здании нет. Они же получили приказ не мешать вам, верно? – раздался тихий угрожающий смех, от которого кровь застыла в жилах.

Раздались вкрадчивые шаги, и в освещенное пространство под плафоном вошел человек в легкой, не шуршащей накидке.

Он стянул капюшон. Обрисовалось лицо – серое, уже обросшее легкой щетиной. Кожа натянулась на выступающих скулах. Из-под косматых бровей смотрели глубоко посаженные глаза – колючие, злые, не предвещающие ничего хорошего. Он выглядел нездоровым – круги под глазами, сиплый голос, в коротко стриженных волосах блестела седина. Но даже с учетом болезненного состояния он выглядел лет на сорок, не больше. В нем чувствовалась невероятная усталость.