Музей смерти

Показалось, что Кротов боится спускаться. Но пришлось – иного выхода из зала не было. Словно храбрости набирался перед тем, как прыгнуть в пропасть. Ушел – а секунд через тридцать внизу раздался шум, загалдели люди. Он тоже побежал – интересно же! Ну так и есть. Мужик до выхода не добрался. С лестницы спустился – там его и повергло. Может, больной? Две девчонки крутились, женщина на пенсии, молодой парень, а еще подошел импозантный седой мужчина с озабоченным лицом – кажется, он задачу ставил электрикам, когда бригада тут работала…

Я с тоской выслушивал откровения.

Все одно и то же, ничего нового. Потерпевший что-то бурчал, вел себя, как эпилептик. Обстановка та еще, плюс этот инцидент – в натуре страшновато. «Скорая помощь», седовласый мужчина взял на всякий случай телефон Алексея Витальевича…

– Вы очень наблюдательный человек, – польстил я. – Может, припомните что-то особенное – в манерах этого человека, в поведении?

– Так это… – задумался Ревун. – А он жив вообще?

– Да что ему сделается, – отмахнулся я. – В бега намылился. Похоже, у него проблемы по нашему ведомству.

– Знаете, вот и мне это показалось странным.

 – Ревун оживился, забегали глаза. – Вот он словно мент… виноват, полицейский… а с другой стороны, он вроде как человек бывалый, с биографией…

– Это как? – не понял я.

– А хрен его знает, – простодушно признался Ревун и задумался: что это он ляпнул? Потом пожал плечами – да вроде правильно ляпнул. – Оступился я тут по молодости лет, ну, и насмотрелся на эту публику… Но точно не уверен, могло показаться, – отправился Ревун на попятную. – В общем, хрен его знает, товарищ капитан, – развел он руками. – С одной стороны, у парня вроде имеется уголовный опыт, а с другой стороны, он и сам вроде… из ваших.

Взгляд такой… – Ревун помедлил. Знаний родного языка катастрофически не хватало. – Бесноватый, но затравленный – вот… И вид у него, словно в колодце неделю сидел – глаза ввалились, кожа серая…

– Может, из ментов, которые отсидели? – предположил я. – Случаются такие менты. Сидят в специальных зонах. Но если он сидел, то сейчас не может работать в правоохранительных органах."

"– Ну, значит, не может, – пожал плечами Ревун. – Что в голову прилезло, то и сказал.

 – Он явно начинал тяготиться нашим обществом.

Из соседнего подъезда вышла женщина со стаффордширским терьером. Бультерьер издал пронзительный индейский вой и кинулся наперерез через детскую площадку! Ревуна поволокло за ним, как баржу за скоростным буксиром. Хорошо, что поводок был обмотан вокруг руки. Он кричал, пытался остановить своего питомца. Но не было в природе такой силы. Дождался! Возмущенно голосила хозяйка стаффордшира. Тот тоже прыгнул в стойку, заблестели воспаленные глаза.