Муж напрокат

Я тут же поняла, кто ему звонил. Та, у которой были все права на него и которая, вероятно, готова была взорвать весь город от злости, что ее жених не ночевал дома. Колин извинился и, накинув куртку, вышел на задний двор. Под предлогом помыть руки я прошла к раковине, которая располагалась как раз под окном на задний двор. Я ругала себя за такое поведение, но никак не могла заставить себя отойти от окна.

Колин стоял вполоборота ко мне, и я видела его недовольное выражение лица. Он слушал. И слушал, и слушал. Я могла только представить себе, сколько недовольства Карен сейчас выливала в его уши. А потом Колин внезапно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Я резко отпрянула, положив руку на грудь, где неравномерно колотилось сердце, все время сбиваясь с ритма. Наверное, я выглядела со стороны как ненормальная, которая хотела контролировать каждый шаг Мастерса, хотя не имела на это никакого права. Мне стоило удовлетвориться тем, что он добровольно остался у нас на ночь и провел с детьми все утро, дав мне выспаться. Но мне было мало. Я стала жадной относительно всего, что касалось Колина, и это начинало пугать.

Колин вернулся в дом спустя примерно пять минут. Дети уплетали борщ, потому что в награду за съеденное блюдо им было обещано мороженое, я же лениво ковыряла ложкой в тарелке.

― Мне нужно ехать,― сказал Колин, подходя к столу.

― Но ты же ничего не съел, ― промямлила я. Настроение, которое и так сильно упало со звонком Карен, теперь достигло критически низкой отметки.

― Уверен, что ты готовишь божественно, но… ― он замялся, крепко сжимая спинку пустого стула, ― я нужен Карен. Мне пора. Спасибо.

Он поцеловал детей в лоб и, резко развернувшись, пошел к выходу. Колин в рекордно короткие сроки натянул ботинки и выпрямился. Я уже стояла перед ним, готовая запереть дверь, как только он выйдет. Мастерс замер, глядя на меня. Сейчас на его лице не было улыбки, а во взгляде ― игривости. Он протянул руку и, схватив меня за затылок, крепко прижал к своей груди. Поцеловав в макушку, Колин тихо сказал:

― Если бы я мог все изменить, Лана, я бы это сделал.

Потом он наклонился и, заключив в ладони мое лицо, прижался своими губами к моим. Ни языка, ни напора, ни страсти. Просто прижался и удерживал нас так несколько ударов сердца. А потом, не поднимая взгляда, отстранился и вышел, оставив меня касаться губ кончиками пальцев и вдыхать запах его туалетной воды, который до сих пор не выветрился из нашего дома.

Глава 34

Мама внимательно слушала мой рассказ и периодически вздыхала.

― Этот твой Колин, как собака на сене, Лана. Я, конечно, благодарна ему ― как и все мы ― за его благородный поступок. Но спать с тобой ― это было лишним.

― Мам, я была не против.

― Ох, Лана, ты была в таких обстоятельствах, которыми он не должен был пользоваться.