Обещаю, больно не будет (СИ)

Спустя ещё минуту экран загорелся, показывая, что мне звонит Марта.

— Седьмой час утра. Ты чего не спишь, горемычная? — приняла я вызов.

— Волнуюсь за тебя!

— Не стоит. Всё классно, — почти теряя сознания от радости, выдохнула я и прикрыла глаза ладонью.

— Отдалась ему, да?

— Полностью, — закивала я и тут же захихикала как дурочка.

— Ты счастлива, Ник?

— Очень, — осипла я от шкалящих эмоций.

— Блин, Истомина! Я сейчас разрыдаюсь, — надломился голос Максимовской.

— Ты чего? — забеспокоилась я.

— Он тебя увезёт!

— Куда?

— В Москву свою резиновую, что б её черти драли!

— Я не поеду...

— Да ага, расскажи эту сказку кому-нибудь другому, подруга, — всхлипнула Марта, и я тут же услышала на заднем плане голос Фёдора, который принялся ласково успокаивать свою девушку.

— Он не звал.

— Он любит тебя как умалишённый, Ника. Это просто вопрос времени. Я не удивлюсь, если до конца года ты сменишь паспорт и фамилию.

— Марта, — покачала я головой, а сама пальцы скрестила.

— Ладно, Басова ты недоделанная, живи! Но, чур, меня не забывай. Я же люблю тебя!

— А я люблю тебя, Марта.

— Всё, прощай. Я пошла реветь! — и отключилась, пока я стояла и слепо смотрела в окно, на то, как два голубя уселись на ограждение балкона и склонили к друг дружке свои пернатые головы.

Минуты через три вспорхнули, а я отмерла и вздрогнула, так как в моей руке вновь завибрировал телефон, оповещая о входящем звонке. Я думала это снова Максимовская, но на этот раз номер был незнакомым. С тремя шестёрками на конце.

?— Алло? — решилась я всё-таки принять вызов.

— Вероничка, — услышала я хрипловатый и тягучий как мёд голос в трубке. И явно пьяный.

— Аммо?

— Я, — довольно выдавил тот.

— Откуда у тебя мой номер?

— Я душу дьяволу продал за ночь с тобой..., — пропел он, закашлялся и рассмеялся.

— Странный выбор собеседника в шесть утра воскресенья, не находишь?

— Ну мы же не враги, Вероничка, — поцокал языком. — Помнишь, как я тебя в не за правду любил, м-м?

— Ты бредишь, Аммо?

— Отнюдь. Я просто самых честных правил.

— Сомнительно, но допустим. Дальше что?

— Дальше? Ах, точно. Вероничка, дорогая ты моя, люби-и-имая! — я даже не удержалась и беззвучно рассмеялась, слушая его пьяные в дугу речи. — Свет очей моих, услада сердца моего...

— Раф!

— Он сказал тебе? — его тон с дурашливого в одно мгновение трансформировался в жёсткий и хлёсткий.

— Кто?

— Ника, Ника, Ника... не тупи-ка!

— О чём ты? — сглотнула я и почувствовала раздражение от этого разговора.

— О том, почему Ярик задержался в нашем славном городе? Почему подкатил к тебе? Почему вновь упорно бил челом и с надеждой заглядывал в твои глаза?

Ноги мои подкосились, а горло забил прогорклый ком надвигающейся катастрофы.