Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Тогда попроси у медсестры обезболивающее, перекись, кровоостанавливающее средство, пластыри, бинты, — загибаю я пальцы, с каждым словом у Аны сильнее вытягивается лицо, — и возьми ещё хирургическую нить с иглой на всякий случай.

— Ох ты ж, блин! Всё настолько серьёзно? — взволновано она поглядывает через плечо на Эмира, осторожно присаживающегося рядом с люлькой, будто в ней лежит не грудничок, а тикающая бомба, которую ему предстоит обезвредить.

— Надеюсь, что всё обойдётся.

Анастасия суматошно пускается из каюты, Шах следует в сопровождении с ней.

Закрывшись за ними на замок, я спиной откидываюсь на деревянное полотно двери и зачарованно наблюдаю за тем, как Эмир немигающе рассматривает своего сына, нависая над ним, как заградительный щит на случай опасности.

Затаив дыхание, он смотрит на него так, словно не верит, что это правда, что это на самом деле происходит с ним. Он аккуратно подхватывает его маленькую ручку, сложенную в кулачок, вдыхает в себя сладковатый аромат Марка и подносит к губам. То же самое он проделывает и с его ножкой, с каждым пальчиком.

Сын замер. Продолжительное время они безмолвно изучают друг друга, а я же от увиденного прихожу в полнейший восторг.

Мне с трудом удаётся сдерживать себя, чтобы не разразиться рыданиями от счастья.

Знаю, я всего-навсего преувеличиваю. Марк вряд ли видит своего папу таким, какой он есть на самом деле. Для него он лишь размытое пятнышко, но хочется верить, что он ощущает с ним особую связь. Со стороны всё именно так и кажется. И это настолько трогательный момент. Он наполнен волшебством, какой-то необычайной магией, что время для меня останавливается, а мир вокруг попросту перестаёт существовать.

 Я цепляюсь за каждую мелочь, за каждый жест и малейшую мимику, чтобы надолго запечатлеть их первую встречу в своей памяти.

— Я могу взять его на руки?  — спрашивает Эмир, не сводя глаз с Марка.

Моргнув, я выхожу из приятной задумчивости. От умиления ноги мои стали похожими на желе, поэтому я присаживаюсь на краешек кровати рядом с Эмиром, чтобы не растечься перед ним лужицей.

— Конечно, мог бы и не спрашивать, — отвечаю я слабым голосом.

С улыбкой от уха до уха Эмир аккуратно берёт его на руки, к груди своей прижимает, лицом склонившись над ним.

— Знаешь, а ты ведь была не права, — многозначительно хмыкнув, он переглядывается со мной.

— В чём же?

— Ты говорила, что Марк непохож на тебя. Конечно, сейчас ещё рано судить, но, мне кажется, у него твой носик, да и губки тоже."

"— Правда? Зато шевелюрой он весь в тебя! Вон, какие густые локоны с самого рождения, — хихикаю я. — И глаза у него твои: большие, красивые, с пушистыми ресницами. Порой я смотрела на него и видела в этих глазах тебя.