Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Эмир голову на меня поднимает резко, заставляя сердце работать с перебоями. От его пристального взгляда, способного как разжечь неистовый огонь в груди, так и убить внутри всё живое, улыбка на моих губах застывает, тело впадает в оцепенение.

— Диана, прости меня, — охрипши произносит он после затянувшейся паузы.

На лице его вселенская скорбь, глаза теперь полны сожаления и боли, которая кажется мне знакомой.

Не могу вымолвить ни слова в ответ. Для себя я уже давно всё решила, а озвучить вслух свои мысли храбрости пока не хватает. Язык словно отсох, слёзный ком к горлу подбирается и душит меня, нарушая дыхание.

Оглушающую тишину прерывает стук в дверь. Я подскакиваю с кровати как ужаленная, смахиваю с ресниц влагу, просящуюся наружу, и впускаю на порог Анастасию.

— Вот, держи. Здесь всё, как ты и просила, — всучивает она мне полиэтиленовый пакет, доверху наполненный медикаментами.

— Спасибо огромное, выручила. Может, войдёшь? — предлагаю я, заметив как Анастасия мнётся в дверях.

— Не-е-е-е, я уже ухожу! — отмахивается она. — Зовите, если нужно будет приглядеть за Марком. Хорошо вам провести время.

— Ага, и вам тоже.

Закрываюсь, разворачиваюсь и едва ли не врезаюсь носом в Эмира, поскольку он уже стоит возле меня. Он положил Марка обратно в люльку.

— ЧуднАя она, — говорит он, нарушая мой мнимый покой.

— Это же Анастасия. Она не может быть не чуднОй.

— Что в пакете? — зыркает он как раз на него.

— Раздевайся! — командую я, но не совсем убедительно, раз Эмир не двигается, а лишь бровью вопросительно ведёт. — Я посмотрю, что там у тебя за царапина. Надо обработать её.

— Брось, я сам справлюсь.

— Я сказала, снимай чёртову рубашку и шагай в ванную!

— И ты оставишь Марка одного?

— Живо в ванную, кому говорю?! — прикрикиваю на него, топнув ногой.

На пару секунд Эмиру удаётся пригвоздить меня к месту своим тяжёлым взглядом, сквозящим суровой непреклонностью. Кажется, что он и дальше будет стоять на своём, ловко натягивая мои нервы. Но стоит ему кривовато ухмыльнутся, обнажив свои зубы, как он тут же принимается за пуговицы на рубашке. Расстегивает их одну за другой.

С гордо поднятой головой я обхожу его, поднимаю люльку с кровати и отношу вместе с Марком в ванную комнату.

Я дёргано вываливаю содержимое пакета на каменный выступ раковины, выдвигаю ящик, оттуда беру недостающие в пакете ножницы.

Эмир входит за мной, держа окровавленную рубашку в руках. Бегло прохожусь по его измазанному в крови торсу и злюсь на него мысленно. Желая излить свой гнев, я кулаками исколотить его готова, чтобы живого места на нём не осталось. Просто увиденное поражает меня до глубины души.