Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Но если когда-нибудь мы подберемся к разгадке эта лавина мощным потоком хлынет прямиком на нас. Она снесет нас с Эмиром, поскольку интуиция подсказывает мне, что Чалыков и Элмасов связывает нечто большее. Всё намного серьезней, нежели чем представлялось ещё вчера. Это и пугает меня больше всего.

Я надеялась, что, оказавшись в другой стране, за тысячи километров от прошлого, оно не найдёт нас, не побеспокоит больше, но прошлое не готово так просто отпустить нас. Оно ещё покажет нам всем свои острые коготки и ядовитые зубы.

27. У каждой сказки есть конец"

"Напрасно всё-таки я переживала тогда.

С нашего последнего разговора, где упоминалась фамилия Чалык, прошло порядка четырех месяцев, а прошлое с тех пор и не думало заявлять о себе. Эмир отпустил эту ситуацию, с головой окунувшись в семью и в работу. Он больше никогда не возвращался к теме, касающейся этого проклятого семейства. По крайней мере, при мне. Не могу быть точно уверенной, что он вовсе перестал думать о Рифате и о таинственном отношении Феррата к его матери, но за всё это время он не дал мне ни единого повода усомниться в его твердой решительности жить настоящим во благо нашего общего будущего.

Марк стал уже совсем большим мальчуганом. Он растет очень крепким и непривычно спокойным ребёнком. Что касается Гарнера и Кармен, то здесь я также зря переживала: с ними у меня сложились прекраснейшие отношения. Шахзод с Анастасией поселились в центре Барселоны сразу же как только вернулись с медового месяца. Сейчас они частенько навещают нас, поскольку Ана стала крестной. Кстати, они ждут девочку. Вскоре у Марка появится прелестная подружка.

Жду не дождусь, когда Ана родит.

Всё вроде бы шло по прямой. Наша жизнь была похожа на сказку, на мечту, на долгоиграющий сон. Она была наполнена исключительно радостными и счастливыми событиями, но во всех сказках без исключения рано или поздно случается переломный момент.

Вчера кое-что произошло. То, что вызывает у меня недоброе предчувствие и опасения. То, от чего все прожилки трясутся. Все мы знали, что когда-нибудь это произойдёт, но никто из нас и представить не мог, что это каким-то образом нас коснется.

Дело в том, что вчера на почту Эмира пришло сообщение от некоего Мустафы Олмана. В этом письме говорилось, что господин Каплан скончался, так и не поборов тяжелейшую болезнь, в следствии чего Эмиру теперь необходимо срочно явиться в Стамбул, чтобы уладить некоторые юридические моменты. Уж не знаю, к чему вся эта срочность, но данная ситуация меня очень настораживает.

— Эмир, а вдруг письмо — ловушка? — схватившись за голову, я ношусь из угла в угол его кабинета и нервно жую губу.