Музыкальная шкатулка Анны Монс

Но потом, когда работы были окончены, Игнат все понял.

Рабочие убрали стены, возведенные в славную эпоху Советов, тем самым вернув комнатам исконный простор. Огромные окна. Высокие потолки. Лепнина. Паркет из дуба. Камины – не декоративные, водяные, но самые настоящие.

Само ощущение другого, утраченного, но воссозданного великолепия.

– Нравится? – спросил тогда отец.

И соврать бы не получилось: понравилось. Игнат больше не ворчал, сам помогал отцу находить вещи, которые подошли бы именно этому жилью.

Из Франции привез столик для игры в ломбер.

Германия одарила их посудой из синего стекла и солидным шкафом, с которым, правда, изрядно повозиться пришлось… Были английское кружево и фарфор.

Бретонский клинок. И декоративный рыцарский панцирь, занявший место в прихожей.

И Ленку он привел в ту квартиру, желая поделиться с ней всем этим великолепием. А Ленка сказала:

– На музей похоже. Прикольно.

Кажется, именно эта фраза и рассорила их с отцом, хотя, естественно, никакой ссоры не было. Формально все со всеми находились в дружеских отношениях.

Хуже, что с того дня Ленка вбила себе в голову, что Игнат просто-таки обязан уговорить отца переехать.

Ну зачем тому одному такая большая квартира? И – ладно, она согласна подождать до свадьбы, но на свадьбу – логично же, чтобы отец квартиру им подарил и…

И, в общем, не следовало ему упоминать рыжую и квартиру в одном предложении.

– Ты… ты подлый и беспринципный человек, – Ленка одарила Игната презрительным взглядом. – Я верила тебе! А ты… ты даже не удосужился скрыть свою любовницу… привел ее в наш дом… в мой дом… а меня выгоняешь.

В общем, как-то оно невесело вышло.

И на встречу с Германом Игнат отправился не в самом лучшем расположении духа, крепко раздумывая о том, что все беды – от баб.

И вроде Ксюшу выгонять неудобно, если уж он сам настаивал на том, чтобы она у него поселилась, и Ленка по-своему права.

Куда ни плюнь – виноват.

Герман явился вовремя, что само по себе было неплохо. Он вышел на стоянку и, сняв пиджак, с наслаждением потянулся.

– День хороший, – доверительно сказал внук Луизы Арнольдовны. – А я в офисе торчу.

В офис его посадила бабка, тщетно надеясь, что из Германа выйдет толк. По мнению Игната, толк вышел, а бестолочь – осталась.

Костюм на Германе был дорогим, часы и запонки – и того дороже, но вот кроссовки и розовая ручка, которую Герман за ухо сунул, несколько выбивались из образа. Он производил впечатление обыкновенного парня, весельчака и балагура, никак не приспособленного для скучной офисной работы, но все же чересчур мягкотелого, чтобы отстаивать собственную независимость. Да и зачем она Герману? Ему и так неплохо живется.

Есть деньги, есть на что их потратить, а остальное…

– Бабка сказала, что ты про шкатулку спрашивать станешь.