Музыкальная шкатулка Анны Монс

– А она ж не дура… Вот почему маман одна оказалась? И кофе этот, который никогда не пила… а бабка как раз кофе любит. Именно того сорта, который маман заварила. Для кого другого она бы на кухню не пошла, а вот бабке не посмела бы отказать. – Тяжело вздохнув, Герман одернул штанину. – Она думает, что у меня в голове ветер гуляет… может, и гуляет, но я не слепой и не глухой. Перевертню невыгодно было мамку убивать. Он, конечно, мерзкий тип, и мне не нравился, но… она снова была счастлива. А остальное – так ли важно?

Для кого-то было важно, и настолько, что этот кто-то пошел на убийство.

– Вообще, эта история у меня из головы не идет. Я и бабку люблю. Она хоть и командовать горазда, но ведь все – ради семьи… и близкий человек. И маман – близкий. И как быть, когда все вот так… мерзко складывается! Я думал нанять кого-то. Ну, там, ради правды, а потом подумал… кому станет от этого легче? Выясню я, что бабка маман с лестницы столкнула, мало ли, поссорились они, или дочь ее из себя вывела. И что? Как мне дальше в глаза ей смотреть? Забыть все? Или мстить ей начать, как в романе?

Сейчас Герман выглядел старше, пусть возраст и не придал ему ни толики солидности.

Но за щенячьим, дурашливым выражением его лица проглянуло вдруг другое – жесткое, холодное.

Он – внук своей бабки.

– Поэтому я и оставил все как есть… но если тебя тянет в этом покопаться, то – пожалуйста. – Герман запрокинул голову и закрыл глаза. – Сначала позвонила бабка. Первая странность! Обычно она мне звонит, чтобы отчитать, а тут вроде наоборот, похвалила… мол, я за ум браться начал, работать. Вот только работал я не больше обычного, так, на месте присутствовал и кивал-поддакивал, когда полагается.

Но она долго распиналась о том, что я делаю успехи и, значит, буду достоин возглавить семейное дело… когда-нибудь. Можно подумать, она решится выпустить вожжи из рук! Ну, и добавила, что, типа, уезжает она на пару дней… куда? Говорила же, куда. А я не запомнил.

– Она обычно предупреждала об отъезде?

– Вот! – Герман поднял палец. – Никогда. И тут вроде не предупреждение это было, а так, вскользь: мол, если понадоблюсь, буду на связи… зачем? Потом – Летка, с истерикой. К ней этот… тип приходил.

И требовал, чтоб она шкатулку вернула, а Летка шкатулку не брала. Она неплохая девчонка, только без царя в голове. И точно – не брала.

– Откуда знаешь?

– А ей это старье без надобности. Ну вот серьги, или там перстень, или другие цацки – тут да, могла бы, не по злому умыслу, а просто поносить. Маман никогда не жалела этой ерунды. А на кой Летке шкатулка?

– Продать.

– Кому? Это ж антиквариат, его первому попавшемуся не всучишь. И мне сомнительно, чтоб у сестрицы знакомые нужные имелись.