Музыкальная шкатулка Анны Монс

Кстати, брак заключен был на зоне…

Игнат смотрел на Ксюшу, словно от нее ожидая чего-то. Но чего?

– Ну же, неужели тебе ничего знакомым не показалось?

Показалось, но… быть того не может!

– Виктория Павловна. Замуж она вышла поздно и была старше супруга на пятнадцать лет. Родила дочку…

– Но она не Самойлова! И не Олешиц!

– Взяла фамилию матери, с ее-то профессией уголовные связи являются дурной рекомендацией.

Виктория Павловна… пожилая, назойливая, но уютная Виктория Павловна, которая жила одна, воспитала дочь и никак не могла примириться с тем, что девочка ее стала самостоятельной.

– Самойлов, кстати, на свободе прожил всего-то пару лет. Умер от туберкулеза.

– То есть… это Виктория Павловна?!

Нет, ну не увязывалось все это в Ксюшиной голове. Ошибка вышла! Или совпадение. Ведь бывают же подобные совпадения… Виктория Павловна – очень распространенное сочетание имени и фамилии. А все остальное – за уши притянуто.

– Не думаю, чтобы у Виктории Павловны хватило здоровья на подобные подвиги. А вот дочь ее – дело другое… ты ее видела когда-нибудь?

Ксюша честно попыталась припомнить. Ведь случались же всякие мероприятия, но появляться на них с семьей было как-то не принято. Да, все знали о том, что у Виктории Павловны дочь имеется, взрослая, но ужасно несамостоятельная.

– Скорее всего матушка рассказывала об отце сказки… а если девочка узнала, что папаша ее сидел, и – за убийство, может, сочинила красивую историю. Например, что он не виноват, что его подставили… и тут уж по-всякому сюжет повернуть можно. Жил-был мальчик, отец его умер, а мать и злой отчим в детский дом его отправили. И там мальчик страдал… и потом по жизни страдал. – Игнат говорил об этом с насмешкой, словно удивлялся, как разумная женщина в подобный бред поверит? – И настрадавшись, пошел маменьку проведать. А там и узнал, что маменька умерла, а злой отчим его наследство зажилил. Или, к примеру, не просто так маменька умерла, а от регулярных побоев. Не смотри на меня так, рыжая! Зэки умеют истории сочинять… Не удивлюсь, если наша Виктория Павловна в эти сказки верила – искренне. Она – добрая женщина, таких грех не использовать. Ну а дальше – все просто… романтическая история в подобном пересказе обрастает душещипательными подробностями. И в какой-то момент в голове наследницы возникает закономерная мысль: а не пора ли восстановить справедливость?

Игнат поднял кофейную чашку, крохотную в массивной его ладони, и принюхался.

– У многих фантазии так фантазиями остаются, но девочка не из таких… полагаю, она нашла Перевертня, а через него и на Ольгу вышла.