Музыкальная шкатулка Анны Монс

– Зачем?

– Затем, что именно ей досталась шкатулка…

Все получалось гладко, но… Ксюшу не оставляли сомнения:

– А откуда она про шкатулку узнала? Ее отец ведь понятия не имел, какое наследство ему полагалось…

И, значит, Игнат ошибается, дочь Вероники Павловны не имеет никакого отношения к этому делу. Она вообще – слабенькая и несамостоятельная…

Эту мысль Ксюша и озвучила.

– А ты уверена? – Игнат к кофе не притронулся.

– В чем?

– В том, что слабенькая и несамостоятельная? Ты же ее не видела, значит, представления не имеешь о том, какова она на самом деле… Кстати, исправить это не так уж и сложно. Завтра с утра и займемся.

Он проговорил это так, словно уже все решил, и плевать, что у Ксюши на это утро совсем другие планы могли иметься. Нет, их, конечно, не было, но все же…

– В подсобку лезть не надо, – предупредил Игнат. – Ею другие люди займутся."

"Звонок раздался в полшестого утра. Ксюша не услышала бы его, если бы не Хайд. Он подошел к кровати и толкнул Ксюшу влажным носом. – Отстань.

Отставать Хайд не умел и, захватив край одеяла в зубы, потянул его.

– Ну что опять?

Тогда-то она и услышала дребезжание телефона. А заодно – и время увидела… полшестого.

– Алло? – Ксюша почесала Хайда за ухом и зевок подавила. Зевать в трубку – это крайне неприлично.

– Ксюшенька? Ксюшенька, это ведь ты, девочка?

– Я.

– Это Виктория Павловна…

Хайд вздохнул, когда из-под кровати выбралось лысоватое дрожащее существо, лишь по недоразумению числившееся собакой.

– Ксюшенька, солнышко, ты одна?

– Одна, – сказала Ксюша и, наклонившись, подняла псинку. Та благодарно свернулась на кровати, поджав тонкие лапки под тельце.

Почему-то ей стало грустно.

Ксюше не хотелось верить, что человек, с которым Ксюша была знакома несколько лет, вдруг оказался совсем не таким, каким ей представлялось. И ладно бы Стас, о мертвых плохо не говорят, но Виктория Павловна… она пекла пирожки и делала запеканку из тыквы по особому рецепту, который хранила в тайне, хотя особо никто и не пытался его выведать. И запеканка была сладкой, даже приторной, но все хвалили, не желая огорчать милейшую Викторию Павловну.

И сочувствовали, что дочь у нее такая… неудачненькая, ни на что сама не способна…

– Что-то случилось? – Ксюша села, Хайд пристроил голову на ее коленях. Нет, он не ревновал к мелкой чужой псине, скорее уж воспользовался удобным моментом.

– Случилось… не могу говорить, это со Стасиком связано… и еще с тем его делом… неприятная, грязная история.

Это Ксюша уже успела понять.

– Моя девочка… я только сегодня узнала… она не виновата! Но подумают на нее!

Виктория Павловна громко и часто дышала.

– Давайте по порядку, – предложила Ксюша.

– Приезжай! Я… я в конторе… приезжай, и я все тебе расскажу.