Музыкальная шкатулка Анны Монс

В квартире же ремонт предстоит делать, капитальный. И жилье найти на время ремонта… Игнат вряд ли согласится терпеть Ксюшу и дальше, ведь опасности больше нет, а он с невестой поссорился, мириться надо… и третий тут – лишний.

Квартиру же на время не так просто найти, особенно если у вас собака крупной породы…

И все вдруг стало опять каким-то сложным, неправильным.

– Не хмурься, – Игнат оставил машину на парковке. – Идем.

Неприметное здание втиснулось между двумя девятиэтажками. Ксюша хотела прочитать табличку на дверях, но Игнат не позволил, потянул ее за собой.

Темные двери. И карусель пропускного пункта. Охранник в будке. Лестница на второй этаж. Унылый коридор, из тех, какими отличаются государственные конторы, и множество дверей…

Игнат нашел нужную и вошел без стука.

Ксюше не оставалось ничего иного, кроме как за ним последовать. Вот сейчас их выставят вон и… не выставили. Человек в сером костюме, кажется, тот самый, который разбирал бумаги в подсобке, вышел из-за стола и протянул Игнату руку.

– И снова здравствуйте, – сказал он, подмигнув Ксюше. – Присаживайтесь. И знакомьтесь. Это Сюзанна Александровна…

Девушка в нарядном синем платье была смутно знакома Ксюше. Несомненно, они встречались, но вот где и когда…

– Вспоминай, рыжая, – Игнат встал за ее спиной. – Платье попроще… волосы, в узел собранные…

Это же горничная! Та недружелюбная девушка, которая открывала им дверь в доме Виолетты!

– Вижу, вспомнила? Кстати, она – единственная и горячо любимая дочь Виктории Павловны…

Сюзанна фыркнула.

– А заодно – и невеста Стаса – Анна… видишь, сколько у нее обличий? Или я еще что-то забыл? Ах да… Дмитрий. Кем он при вас числился? Женихом? Любовником?

– Какое вам дело? – У девушки и голос изменился. Сколько в нем ненависти!

– Никакого, – согласился Игнат. – Мы просто пытаемся понять, с чего все началось… Олег?

– С удовольствием. Думаю, если что, меня поправят. Итак, представим себе: жили-были две девочки…"

"Жили-были две девочки – в одном городе, хотя, конечно, не на одной улице. Родились они в один год, но на этом, пожалуй, сходство и заканчивалось. Одна – мамина радость, единственный поздний ребенок, которому достался весь нерастраченный запас любви. Любовь эта порою была удушлива, тяжеловесна, она заполняла все пространство, не оставляя девочке ни грамма свободы.

Мамина забота сопровождала ее «по жизни».

Из детского сада – в школу.

Из школы – в университет, выбранный исключительно за то, что находился он в том же городе, где жила девочка. Мама не вынесла бы ее отъезда.

Эта забота вытеснила из ее жизни подруг, которые отнимали у нее время и могли научить девочку плохому.