Музыкальная шкатулка Анны Монс

– Ну да! Приехала! Против меня ее настроила… нет, дорогуша, если вдруг с Олькой у меня разладится, я за тобой приду.

И тогда Инга осознала, что все, происходящее с ней, наяву. На самом деле. Что она лежит на нагретом мраморном столе, голая и беззащитная перед этим психопатом, отчего-то решившим, будто Инга лезет в его, психопата, жизнь. И, что бы она ни делала, его не получится переубедить.

А он не спешил уйти.

Инга чувствовала на себе его взгляд и, пожалуй, впервые стеснялась своей наготы, пусть прежде и гордилась своим телом, его естественной красотой.

– Смотри, тварь, – ее сильно хлопнули по ягодице. – Я тебя предупредил!

Больше Инга в этом салоне не появлялась.

Она вообще целую неделю просидела дома, до самой Оленькиной смерти."

"– Это он ее убил, – она потерла руку об руку, унимая дрожь. И Игнат понял, что та история действительно очень сильно напугала женщину. – Он, больше некому! – То есть в несчастный случай вы не верите?

Инга фыркнула:

– Оленька сама по себе была несчастным случаем, но… почему в доме не оказалось никого? Ладно детки, они давно от мамы к бабке переметнулись.

Все угодить ей норовят, надеются, что старуха вот-вот в ящик сыграет, и тогда уж они оторвутся вволю.

Желание это было вполне понятным, но Игнат сделал мысленную заметку – побеседовать с этими «перспективными» наследничками.

– А куда подевалась прислуга? – воинственно спросила Инга.

– Выходной? – предположил Игнат.

– У всех и сразу? – Инга приподняла бровь, подчеркивая, насколько нелепым она считает подобное предположение. – Посудите сами. В доме обычно три горничных и кухарка. Добавьте водителя и садовника.

И всем вдруг в один день выходной дали?

Это действительно выглядело весьма подозрительно.

– Оленька недолюбливала прислугу, ей казалось, что они за ней шпионят.

Судя по характеру Луизы Арнольдовны, это предположение имело все основания быть реальным. Вряд ли она оставила бы свою единственную непутевую дочь вовсе без присмотра.

– А Оленька не желала, чтобы мамаша оказалась в курсе ее романа с этим… уродом. Вот она и выставляла их. Ну, я так думаю, что выставляла.

Что ж, и это предположение выглядит весьма реалистичным.

– К тому же кофе она не пила, только зеленый чай. И тогда зачем ей понадобился кофе? Нет, это он ее убил.

– Чего ради?

– Псих, – у Инги давным-давно имелась собственная версия. – Может, она решила, что не хочет рисковать и вновь с ним связываться, может, глянула на него как-то не так, а он и взбеленился. Кто ж психов-то разберет?

Действительно… но пока то, что Игнат узнал о покойном Перевертне, говорило, что если он и был сумасшедшим, то каким-то весьма и весьма… продуманным.