Нищенка в элитной академии (СИ)

И снова движение бедрами, отчего плоть вошла глубже, вырывая тихое шипение из рта любимой.

«Больно… ей больно…»

С колотящимся сердцем и почти невменяемым разумом я замер, давая магиане привыкнуть, и спустя секунду, лаская бархатную кожу шеи языком, вновь подался вперед.

– Прости меня… – хотелось разорвать самого себя на куски, что причинил боль любимой. – Прости, что приходится терпеть…

– Я люблю тебя, – прервала меня Элис, притягивая к своим губам.

Одно я знал точно – убью за нее, даже глазом не моргнув. Растерзаю на части каждого, кто посмеет или хотя бы задумает причинить ей вред.

Наши языки сплелись, и я покинул девичье тело, чтобы тут же в него войти… Глубже… потом еще… и еще…

– М-м-м… – было настолько хорошо, что не передать словами.

Элис постепенно расслабилась, а затем и вовсе начала отвечать стонами, приподнимая бедра мне навстречу.

«Моя! Только моя и ничья более!»

Движения стали резкими, сопровождаемые тихим стуком изголовья кровати о стену. Перед глазами все плыло, настолько сильно близость Элис пьянила. И когда девушка сжала меня изнутри, содрогаясь, я незамедлительно последовал за ней, зацеловывая лицо, шею и плечи той, кто разукрасила мой мир во все цвета радуги.

– Элис, детка, ты спишь? – тихий стук в дверь мгновенно охладил мой пыл. – Я вхожу…

За колоссально короткий промежуток времени я накинул на любимую одеяло и скатился на пол, заползая под кровать…

48. На этом все!

Герцогиня Ариана Фон Харт

Он опаздывал уже больше чем на час. С каждой секундой мачеха Лиена нервничала все сильнее, кусая губы и с частой периодичностью поглядывая на циферблат аккуратных часиков, расположившихся на ее левом запястье.

– Да где же ты?! – в сердцах кинула Ариана, от негодования ударяя каблуком о брусчатку дороги.

Она весь день металась, желая всем сердцем ответить согласием на предложение маркиза Лайера Тан Фэрта. Боялась, что их поймают и с позором вернут обратно, но еще ее тревожил тот факт, что с балами и светскими приемами придется распрощаться. Заискивающие взгляды больше не будут искать ее внимания, никто не станет лебезить перед ней и падать ниц за малейший проступок. Она потеряет власть, станет никем, простолюдинкой, которых герцогиня презирала до глубины своей темной души.

Женщина все думала и думала, расхаживая по комнате, словно запертый в клетку хищник, а потом на нее снизошло озарение – и плевать. Плевать на всех этих лизоблюдов и подпевал. Стоит ли менять свое счастье на громкую фамилию, которая принесла одни только беды и лишь иллюзорное счастье? Да, ей никто не смел перечить, но на деле все, кто называл себя подругами, являлись лишь алчными стервами, готовыми ужалить в любой удобный для них момент.