Мы сделаем это вдвоём

Поэтому…

Ульяна рассказала, что ярмарки вчера не было, потому что Каданай сидел над очагом в своём шатре из шкур и о чём-то размышлял, и что-то брызгал в огонь, и вроде бы даже с кем-то там разговаривал, хотя никогошеньки больше в шатре не было. Но его люди говорят, что у него такое дело в обычае. Наверное, с духами беседовал. И ярмарка перенеслась на сегодня, если сейчас снова какие-то гости чего-нибудь не привезут.

Тем временем, уже не только самые глазастые, но и обычные, вроде меня, видели сани, три штуки, которые кони тащили по льду прямо к нам. Три точечки приближались, уже было видно, как кони перебирают ногами, а Ульяна так даже и звон бубенчиков расслышала. Значит, уже скоро.

Это «скоро», впрочем, настало ещё через какое-то время, мы успели сходить до Каданаева шатра, спросили про ярмарку и про планы. Каданай приветствовал нас, как дорогих гостей, и сказал, что мне стоит только указать, что нужно, и мне это принесут. Мне такая щедрость не особо понравилась, потому что я не понимала, с чего вдруг, и как мне после это отольётся. Анри тоже сощурился, смотрел внимательно.

- Господин Каданай, - генерал не сводил с шамана глаз. – Прямо скажите, что вам нужно от госпожи маркизы.

Тот вздохнул.

- Та, кого ты называешь госпожой маркизой, сможет сделать то, чего не сделает более никто.

- Не верю, - сказала я.

И покачала головой для убедительности."

"Заладили все, как один – сделать, пойти! Не хочу я никуда идти и ничего делать. Тем более, зимой. Я не герой и никогда не хотела им быть. Ну может, в далёком детстве. Но это ж от незнания, в детстве-то. А сейчас я взрослая и сознательная, и от меня зависят другие люди. Поэтому – никакого героизма.

Наверное, я бы всё это озвучила, но снаружи закричали, что едут. Мы поклонились Каданаю – вежливость-то никто не отменял – и пошли на берег.

Толпа собралась вовсе не маленькая, и взрослые, и дети, которые, впрочем, больше катались с горки тут же, чем стояли и ждали. Подошёл отец Вольдемар – как осознающий себя тут главным и ответственным. Сказал, что Алексей Кириллыч и Афанасий, если что, подойдут позже, чтобы не на берегу кости морозить, а поговорить в тепле, как положено.

Сани приблизились, и стало видно, что в первых и последних – по двое, а в серединке – один и ещё один, я сама не поняла, почему решила, что не двое, а один и ещё один. Вот уже по нашей бухте едут, а вот и до становища турэнов добежали, и прямо под нами на льду остановились.

Что же? В каждых санях кто-то один правил, и в самых первых это был человек довольно-таки местного вида – в тулупе, в шапке, в валенках, и самой своей повадкой – как местный. Видимо, проводник. Трое – солдаты, в форме, с ружьями.