Мы сделаем это вдвоём

Когда я перестала бояться, после какого по счёту поцелуя? Когда сама решилась поцеловать его в ответ, и ещё – коснуться тёплой кожи, стащить через голову сорочку, ощутить ладонью волосы?

Я не думала больше ни о маркизе, ни об отце, ни о королеве, ни о ком там ещё… потому что в тот момент ничего этого не было. Были только он – и я. И в несколько прикосновений он рассказал мне о том, что бывает меж мужчиной и женщиной, намного больше, чем тот человек, которому я была до того момента верной женой, и которому родила сына.

Или всё дело в том, что одному нужно было моё имя и связи моего отца, а второму – я сама?

Или даже ради имени и связей со мной можно было поступить иначе, не так, как поступили отец и маркиз?

Не важно, я разберусь с этим со всем после.

А сейчас – буду смотреть на того человека, который внезапно вернул мне хотя бы частичку меня самой.

22. Особенности зимних развлечений

В тот день я встала поздно, уже почти в обед, и домочадцы мои меня не тревожили. Котов утром кто-то выпустил от меня и накормил, да и хорошо.

А почему я поздно встала? А потому, что накануне вечером сначала устроили посиделки допоздна, а потом я ещё читала записки маркизы Женевьев – тоже долго, очень уж хотелось узнать, как у них с королём сладилось.

Что ж, я так поняла, что в самом деле сладилось. Конечно, Женевьев с каждой страницей становилась всё более понятной, но не оставляло ощущение, что я знаю о ней далеко не всё, и она меня ещё очень удивит. И я благодарила её про себя, и всё то, что её надоумило записывать – просто потому, что иначе откуда бы могла всё это узнать? А дальше глядишь, и про другую странную книжицу тоже что-нибудь прочитаю.

Пока же у меня оставался миллион вопросов: и что, у них с королём сделался вот прямо роман, не просто какие-то официальные встречи? А что королева? А что сталось с маркизом, он же, говорили, уже умер? И с их сыном Эженом, он ведь уже взрослый? И что сталось с графом де Рьеном, отцом Женевьев, и её братьями?

Конечно, можно было заглянуть в конец, но… Когда книги читала, никогда так не делала, и тут не буду. Всё своим чередом."

"А посиделки допоздна в моём большом зале стали случаться всё чаще и чаще. Мне казалось, что они нужны в первую голову местным обитателям – потому что настала зима, и нужно чем-то занимать себя долгими вечерами.

А у меня собиралось некоторое местное общество, можно было поесть, выпить, послушать байки и песни. Женское население приходило с рукодельем – мол, у меня свет яркий, удобно шить, прясть да вязать. Мужчины приносили сети, нуждающиеся в починке, или ещё какую ручную работу – скажем, сосед Егор Ильич, оказывается, умел вырезать из дерева ложки, скалки, разделочные доски и фигурки.