Обрученные
Он засватал меня в четырнадцать, договорился с моим отцом. Появлялся в нашем доме два раза в год — на мой день рождения и Восьмое марта. Пожирал глазами и дарил золото.Не трогал.Ждал.Поначалу я боялась его до дрожи. Кто бы не боялся на моем месте? Мне было искренне непонятно, что вообще от меня нужно взрослому, здоровенному мужику. Но постепенно я привыкла к мысли, что он станет моим мужем.Когда мне стукнуло восемнадцать, он объявил, что свадьба скоро состоится, и теперь я должна с ним встречаться наедине.Он очень красиво ухаживал, дарил платья, цветы, возил по ресторанам, сладко целовал. И я поверила, что он всегда будет со мной таким нежным, что это любовь.А потом я узнала, что у него есть постоянная любовница, которую он не собирается бросать, и годовалый сын от нее.Я пришла к нему в слезах, чтобы разорвать помолвку, а он разозлился. Сказал, что свадьба — вопрос решенный, я свое мнение по поводу его любовниц я могу засунуть, куда подальше.
— Она косметику зажилила! — сверкнула взглядом Галина. — Мы немножко взять хотели, а она жмотится! Кто так делает вообще? Сама в роскоши купается, а нам дулю с маком.
«Ничего себе ириски!» — мысленно возмутилась Лиана.
Она вот, например, даже в самом фантастическом сне не видела, чтобы Галина или Виола чем-то там с ней делились. Неважно, было бы это дарено кавалерами или куплено на деньги отца.
— Лиана, это правда? — наморщила лоб мачеха.
— Так это же мне подарили! — воскликнула она. — Это Вардан мне…
— Молчать! — ткнула мачеха в Лиану указательным пальцем.
Потом подошла к ней, забрала косметичку. Шагнула к кровати и собрала обратно все, что Галина успела выложить. Обсмотрела содержимое косметички, подсчитала, задрала нос и принялась учить Лиану жизни:
— Так поступать нехорошо! Ты живешь в семье, Лиана. В семье люди всем делятся…
Лиана, может, с этим согласилась бы. Но отчего тогда с ней никто не делится? Почему только она должна?
Мачеха тем временем продолжала:
— Что же ты даже немножко косметики пожалела сестрам?"
"— Немножко? — голос Лианы сорвался на крик. — Да они же все…
— Правильно, — кивнула Анфиса. — Тебе ни к чему такие дорогие вещи. Я запрещаю, рано тебе еще, вдруг попортишь кожу…
— Мам, можно, я… — Галина потянулась было к косметичке.
Однако Анфиса шлепнула по руке даже родную дочку:
— Цыц, не трогать. Чтобы вы, девочки, не ругались, я у вас это заберу. У вас кожа еще молодая, вам что попроще подойдет. Ой, Лиана, какие хорошенькие у тебя брючки, дай посмотреть.
С этими словами она цапнула из рук Лианы вещицу.
— Как же так… — охнула Лиана, чуть не плача.
Анфиса оглядела брюки со всех сторон и все же вернула их приемной дочке.
— Ладно, забери. И оцени, какая я щедрая.
— Щедрая? — Лиана громко всхлипнула.
— Что нюни развела? — фыркнула мачеха. — Ты умнее будь, больше у Вардана проси, чтобы хватило на всех. От него не убудет, а нам приятно.
— Так он ведь уже купил мне все, как же я…
— А ты скажи, не подошло. Или плохое купил. Пусть привезет все новое, пусть ухаживает за тобой лучше! Становись уже хитрее, а то смешно от тебя…
Мачеха удалилась с гордо поднятой головой, разумеется прихватив косметичку.
Виола с Галиной посмотрели на нее, как на чумную, и ушли вслед за матерью.
Лиана застыла на месте. Покрутила в руках брюки и вдруг обнаружила — на заднице разошелся шов. Не пережили брюки встречи с Виолой.
— Что же это…
Лиана сморщила лицо, захлюпала носом, закусила губу, чтобы не разрыдаться в голос. Невыплаканные слезы стали жечь глаза.
Что в такой ситуации сделаешь?
Чуть придя в себя, она схватила сумку, достала телефон, стала звонить отцу. Потому что ну невозможно уже терпеть такое отношение.
— Папа, — принялась она жаловаться в трубку.











