На улице Мира

– Да, мы идем ужинать. Вера, твой отец тебя очень любит. И из-за того, что у него теперь есть я, он не станет относиться к тебе как-то по-другому. Просто мужчины обычно более сдержанные в проявлении эмоций, и если тебе кажется, что он холоден…

– К тебе он тоже холоден?

– При чем тут я? Я – совсем другое! – возразила Катерина. – Поверь, тебе очень повезло жить так, как ты живешь сейчас. Сыта, одета, обута… Вот мои родители живы, но для меня уже давным-давно мертвы. Это так страшно. Вряд ли ты меня поймешь…

Она отвернулась и принялась греметь грязной посудой. По-хорошему, мне нужно было уйти в свою комнату, но я почему-то оставалась сидеть на месте, наблюдая за каждым движением Катерины.

В ту секунду испытала странное состояние дежавю. Конечно, Катерина была совершенно другой, но сейчас она совершила такой привычный маршрут от раковины к шкафчику, так же протерла тарелку полотенцем и так же, как и мама, нервным движением убрала выбившуюся прядь за ухо… Господи, ну почему она свалилась на наши головы?

- Мои родители тоже живы, но их будто нет, - сказала я, поднимаясь из-за стола. – И всё эти «сыта, одета, обута» не делают меня намного счастливее.

Ты права, вряд ли мы друг друга поймём.

Жалостливый вид брюнетки стал ещё больше раздражать.

- Вера, всё будет хорошо! – выкрикнула мне вслед Катерина, когда я вышла из кухни. – Счастье всё равно придёт!

Глава десятая

Глава десятая

В комнате вдруг стало невыносимо душно. Я перевернулась на спину и принялась, как рыба на берегу жадно хватать воздух раскрытым ртом. Сердце отчаянно толкалось в груди. Такое уже случалось пару раз после побега матери. Чувствуя, как подкатывает тошнота, я зажмурила глаза.

Нужно успокоиться и подумать о чем-то хорошем. Только о чем?

Я слышала, как Катерина включила какой-то ситком, и закадровый глупый смех просто выводил из себя. Нет, я не могла перестать думать о маме. Уже давно я не возвращалась мыслями к ней, но Катерина на кухне невольно напомнила о прошлой жизни. Почему-то Софья Николаевна никогда не вызывала подобных ассоциаций, быть может, потому что тетка и любимая женщина моего отца – это не одно и то же?

Мама и Катерина были совсем разными и внешне, и по поведению. Мама, несмотря на всю женственность и грацию, по мироощущению напоминала восторженного подростка.

Шумная, несерьезная, охочая до всего нового. Она точно так же металась по кухне от шкафчиков до раковины с полотенцем через плечо и возбужденно сообщала: «А завтра пойдем ужинать в ресторан!» Или: «Почему бы нам на следующих выходных не махнуть загород с палатками?» Папа только улыбался и на все соглашался. Я долгое время думала, что у них все хорошо. Видимо, они мастерски скрывали от меня свою нелюбовь.

Она уехала так быстро.