Отдаленные последствия. Том 1

И она вдруг вспомнила, почему фамилия Чекчурина показалась ей знакомой.

Значит, решено: она поедет на кладбище.

– Совсем я тебя заболтал, – проговорил Артем. – Даже раздеться не дал.

Он протянул руки, чтобы помочь ей снять куртку, но Инга улыбнулась и отступила на шаг.

– Если я сейчас не нужна, то съезжу к своим, ладно? Я быстро, к ужину вернусь. Ты же знаешь, я у них не засиживаюсь.

– Конечно, поезжай, – он улыбнулся в ответ. – Вот что мне в тебе нравится, так это твоя безусловная преданность семье. И еще то, что ты не ворчишь никогда. Другая бы на твоем месте мне уже плешь проела бы, что ехала в такую даль напрасно, столько времени потеряла, а все отменилось, и что я козел, потому что не предупредил вовремя. Характер у тебя золотой! Ты точно не сердишься?

– Точно. Что ты будешь на ужин? Я планировала бефстроганов и зеленый салат, но если ты хочешь что-то другое…

– Отлично! Ничего другого не нужно.

Артем проводил Ингу до машины и деликатно воздержался от комментариев, когда увидел, как по-уродски она была припаркована. Настолько по-уродски, что ему самому пришлось сесть за руль, чтобы аккуратно выехать задним ходом и при этом не повредить законсервированные на зиму клумбы, потому что Инга с задачей не справилась даже с трех попыток.

Инге было неловко оттого, что соврала. Не призналась, что поедет на кладбище, сказала, что хочет навестить маму и сестру. Но уверена была, что так лучше.

* * *Сестра Маша родилась на два года раньше Инги, но за старшую почему-то всегда оказывалась именно младшая. Машка, хорошенькая, как куколка с картинки, была невнимательной, рассеянной, напрочь неспособной к учебе, легкомысленной и абсолютно «аварийной»: падала даже там, где упасть невозможно, и ухитрялась разбить или сломать то, что никому и никогда не удавалось испортить и повредить. Инга же, с виду неказистая и малосимпатичная, была полной противоположностью сестре. Внимательная, сосредоточенная, аккуратная, она обладала необыкновенной точностью движений. Отец с гордостью говорил: «У нашей Ингуши руки растут прямо из глаз. Вырастет – станет великим хирургом». – «Как ты?» – с детским восторгом спрашивала Инга. Отец со смехом отвечал: «Нет, маленькая моя, лучше. Я просто хороший хирург, а ты будешь самым лучшим». В том, что она станет врачом, Инга уже в пять лет не сомневалась.

Маша писала как курица лапой, Инга – каллиграфическим почерком. Маша не могла собрать мысли в кучку и выучить таблицу умножения или элементарный стихотворный текст; Инга, младшая, терпеливо сидела с сестрой и долбила ее уроки, пока не добивалась более или менее приличного запоминания. Что могла – делала за нее, вместо нее.