Отдаленные последствия. Том 1

Имя профессора Стекловой и ее научные труды составляют государственную или служебную тайну? Если да – я отвечу на все ваши вопросы, чтобы вы могли привлечь виновных к ответственности за разглашение. Если нет – тогда извините.

– Не любите вы нас, Анастасия Павловна, – удрученно констатировал майор.

«А кто ж вас любит-то? Сами знаете, вашу службу вся полиция называет «гестапо». Надо полагать, даете повод».

Она пожала плечами.

– Имею право. Я – никто, и мое личное отношение к любому из подразделений правоохранительных органов не должно никого волновать.

– Понимаю. – Паюшин пожевал губами и снова вздохнул. – Вы обижены. Всего два месяца назад с вами обошлись… ну, скажем, не вполне корректно. Так что я понимаю ваши чувства.

– Нет, не понимаете, – Настя снова улыбнулась, на этот раз весело и совершенно искренне. – У меня нет обиды ни на следствие, ни на розыск, ни на начальников, ни на вас лично. Никто из вас не виноват, вы все просто пешки в одной большой грязной игре. Вы делаете вынужденные ходы, которые даже не вы сами придумали. Вам эти ходы навязали, а вы послушно исполняете чужую волю, и в этом нет вашей вины.

– Что вы хотите сказать?

– То, что сказала. Это длинная многолетняя многоходовка, рассчитанная людьми, хорошо умеющими планировать. Когда-то очень давно, когда вы еще не родились, господин Паюшин, председатель КГБ сильно не любил министра МВД. Вам, наверное, этого ни в школе, ни в вузе не рассказывали, а если и рассказывали, то вы мимо ушей пропустили. Как только председатель КГБ стал руководителем нашей страны, он немедленно поменял тогдашнего министра на своего ставленника, чекиста, не особо умного и ничего не понимавшего ни в том, что такое преступность, ни в том, что вообще с ней делают и в какую розетку включают. Этот новый министр столь же шустро начал наводнять органы внутренних дел совершенно посторонними ребятами как из своего родного КГБ, так и из комсомольских и партийных органов. Его трудно в этом винить, ведь любой начальник стремится привести свою команду. И если прежде на протяжении десятилетий милиция была монолитной по крайней мере в психологическом и этическом плане, то теперь она четко разделилась на своих и пришлых, на старую школу и безграмотных варягов. Первый клин вбили, развал начался. Вторым шагом в этой многоходовке была оголтелая борьба с пьянством и алкоголизмом."

"– А это-то при чем тут? – вполне искренне удивился Паюшин. – Вы что, одобряете пьянство? По вашему виду не скажешь, что вы злоупотребляете."

"– Я вообще не пью и пьяных не люблю, но речь в данном случае не об этом. В России всегда пили много, и оперсостав исключением не был.